Я испуганно обернулась, толкнула ее…

Но дверь не поддавалась, она была заперта.

Видимо, у нее был такой замок, который сам запирается при захлопывании.

Я оказалась в кромешной темноте…

Только не впадать в панику!

Наощупь я с трудом нашла мобильный телефон, нащупала кнопку включения.

Сначала включила обычную подсветку, и бледный голубоватый свет хоть немного рассеял окружающую тьму.

Теперь я смогла включить фонарик телефона и посветила вверх, вниз, в стороны…

Я находилась в вертикальной шахте вроде лифтовой, на площадке уходящей вниз железной лестницы.

Посветила назад, на дверь…

И увидела, что с этой стороны на ней нет ни дверной ручки, ни замочной скважины.

То есть открыть ее я не смогу, даже если мне снова повезет с отмычкой.

Что же делать?

Не остается ничего другого, как спуститься вниз по железным ступенькам…

Что я и сделала.

Осторожно спустилась по громыхающим железным ступеням на один лестничный пролет и оказалась на следующей площадке, перед еще одной закрытой дверью.

На этой двери, к счастью, имелась обычная дверная ручка.

Я повернула эту ручку — и дверь, к моему удивлению, открылась.

Я шагнула вперед, в темноту.

Посветила перед собой фонариком телефона и позвала тихо, неуверенно:

— Алена, ты здесь? Это Даша, ты давала мне ключи от квартиры… отзовись!

Голос звучал непривычно в незнакомом помещении. Я прислушалась и поняла, что, кроме меня, никого здесь нет.

Пятно голубоватого мертвенного света выхватило из темноты край стола, кресло, потом какую-то тумбу, а потом — кусок стены, а на нем — обычный электрический выключатель. Я нажала кнопку выключателя, и тут же послушно вспыхнул свет.

На несколько секунд я ослепла, но вскоре глаза привыкли к свету, и я огляделась.

Я находилась в самой обычной комнате…

Нет, пожалуй, не в самой обычной, потому что в этой комнате не было ни одного окна.

Зато здесь был рабочий стол с выдвижными ящиками, два кресла с потертой замшевой обивкой, двустворчатый платяной шкаф и низкая полированная тумба.

Стены комнаты были оклеены старомодными обоями в пошлых розовых цветах.

Более чем скудная обстановка.

Скудная и ужасно допотопная, выдержанная в унылой эстетике минувшего века — вплоть до этих ужасных, вульгарных цветочных обоев и висевшего на стене потертого ковра в аляповатых геометрических узорах.

Только один предмет заметно выбивался из этой спартанской простоты.

На стене напротив входа висела картина. Рама была самая простая, а вот сама картина…

Это был портрет пожилого мужчины с властным и значительным лицом. От крыльев носа разбегались глубокие складки, морщины на высоком лбу складывались в букву «Ш». Он был облачен в темно-фиолетовую мантию.

Портрет был написан мастерски.

Тщательно выписанные складки фиолетового одеяния, живое, выразительное, властное лицо, прекрасно переданный характер пожилого мужчины…

И этот мужчина был мне знаком…

Где я могла его видеть?

И тут я вспомнила.

Я видела его во сне. Это он появлялся в моих снах, это он смотрел на меня властным пронзительным взглядом…

И сейчас мужчина с портрета, казалось, смотрел на меня, больше того — смотрел прямо мне в душу, прямо мне в сердце…

Этот взгляд завладел мною, сковал меня, я почувствовала себя мухой, попавшей в липкую паутину и безвольно ждущей неизбежной и мучительной смерти…

Какая ерунда! Ведь это всего лишь портрет!

Я сбросила липкий плен взгляда, отвернулась от портрета и еще раз оглядела комнату.

Комната была пуста, то есть, кроме вещей, тут никого не было.