Честно говоря, я ожидала большего.

Не было ослепительного сияния, заливающего комнату.

На ладони Евы лежала горсточка неровных белых камешков, похожих на кусочки колотого сахара.

Ну да, ведь это необработанные алмазы. Им только предстоит превратиться в сияющие холодным светом бриллианты.

По тому, с какой страстью Ева перебирала эти камешки, ясно было, что это — именно то, что она искала.

Я предоставила ей наслаждаться своей драгоценной находкой, а сама запустила руку в сейф и нашла там еще один мешочек — тяжелый и продолговатый.

Вытащила его, развязала.

В руках у меня была удивительно красивая вещь — два фантастических серебристых зверя, сцепившихся друг с другом то ли в смертельной схватке, то ли в радостной игре…

Эти два зверя были сделаны так, чтобы на них плотно и удобно легла рука человека.

Я обхватила их ладонью — и поняла, что держу в руке не что иное, как рукоять посоха…

Того самого посоха, который сжимал католический епископ на портрете и в моих повторяющихся снах.

А потом я поняла, что это — то самое орудие, которым мать Евы убила моего отца…

Мы с Евой так увлеклись своими находками, что забыли о самом важном, что находилось в сейфе — об устройстве, благодаря которому мы сможем выйти из потайной комнаты.

Я первой вспомнила об этом и снова запустила руку в сейф.

Немного пошарила там — и нашла небольшую металлическую рукоятку.

Потянула за нее… рукоятка легко поддалась моему усилию, и тут же за портьерой раздался громкий щелчок.

Это сработал замок потайной двери…

Свобода!

И тут произошло то, чего я никак не ожидала.

Ева повернулась ко мне и проговорила с неожиданным смущением:

— Слушай, ты того… не обижайся, что я на тебя ворчала. Это я просто нервничала… как представила, что помру в этой потайной комнате… вообще, спасибо тебе…

— Ладно, — ответила я, пожав плечами. — Всегда пожалуйста… мы же с тобой как-никак сестры, хоть и сводные…

Я нисколько ей не доверяла и совершенно не хотела с ней дружить, просто хватит уже ссор и скандалов. Расстанемся по-хорошему.

Мы поскорее выскользнули из потайной комнаты — пока судьба не передумала и не подкинула нам какую-нибудь новую неприятность.

Миновали музыкальный салон, прошли по коридору и услышали впереди хорошо поставленный голос экскурсовода:

— А вот — та самая спальня старой графини, где происходит одна из главных сцен повести Пушкина…

— Давай присоединимся к экскурсии, — предложила я Еве. — Вместе с ними мы сможем уйти отсюда незаметно.

— Ну ладно… наверное, ты права…

Мы прибавили шагу и вскоре оказались в просторной комнате, бóльшую часть которой занимала огромная кровать под балдахином на резных столбиках.

Экскурсовод, этот маленький Маркс, стоял перед кроватью и вещал:

— Представьте себе испуг старой женщины, когда она проснулась посреди ночи и вдруг увидела Германна!

— А она что — одна спала? — осведомился любознательный отставник.

— Ну да, конечно, — удивленно ответил экскурсовод.

— Одна — на такой огромной кровати?! Нет, ну жили же люди!

Экскурсовод продолжал свой рассказ, а к нам неожиданно подошел лысый бледнолицый мужчина.

— А где вы были? — спросил он с живейшим интересом. — Я уж думал, вам экскурсия не понравилась и вы ушли…

— Где были? — с раздражением отозвалась Ева. — В туалете. Рассказать, что конкретно мы там делали?

Мужчина смущенно моргнул и попятился.