За ним гордо семенил посол Тевтонского ордена, освещая себе путь свежепоставленным фингалом. Знатоки придворного этикета также могли заметить отсутствие непременного рогатого шлема у посла.

    -  Князюшко, отец родной! - заголосил тут же дьячок. - Что же это делается-то? Ты потом и кровью устанавливаешь дипломатические отношения, ведешь гонкую и дальновидную стратегию руководства, а этот тип нам всю политику на корню губит!

    -  Микишка... - застонал Берендей, - не время сейчас твои кляузы слушать.

    -  Самое время! - не унимался тот, тыча кривеньким пальцем в грудь Солнцевского. - Ты его великой милостью одарил, с головой вместе оставил, а он тебе в ответ такие вот кукиши показывает!

    Берендей удивленно посмотрел в начале на палец, потом на Илюху, потом опять на палец. Такое перемещение взгляда ничуть не прояснило общую картину.

    -  Да говори ты толком! - наконец рявкнул князь.

    -  Несмотря на то что я всю жизнь верой и правдой и прочее, дозволь на этот раз молвить лицу пострадавшему.

    -  Дозволяю, - смилостивился князь и опять опустился на трон, - пусть расскажет, какие у него претензии к моему богатырю. Ежели виновен в чем, будет скорый и справедливый суд, а коли нет... - тут Берендей немного замялся, но быстро собрался и добавил: - так нет.

    Видимо, такой расклад абсолютно устраивал как Микишку, так и посла. И поэтому, немного прихрамывая, в центр зала вышел посол Тевтонского ордена Фриц Геральд Леопольд Ульрих Витольд Вольф Киндерлихт.

    -  Я уже докладывать вам, светлейший князь, что этот вот тип девятого числа мая месяца учинил пьяный дебош в питейном заведении на территории «Иноземной слободы» с нанесением увечий лицу неприкосновенному, то есть мне.

    -  Ну да, перебрали ребята, с кем не бывает? - отозвался князь, но на его ногу тут же наступила супруга, и он быстро поправился: - Да, по факту грубого хулиганства, учиненного богатырями моей дружины, сейчас ведется разбирательство, и вскоре они предстанут перед судом. А до суда моим именным указом они отстранены от занимаемых должностей.

    При этих словах Микишка радостно хмыкнул, а вышедший на охоту Мотя перебрался еще на пару десятков сантиметров поближе к намеченной дичи.

    -  Да это, конечно, мне известно, и в своих донесениях в орден я отметил несомненный прогресс в стремлении Руси следовать путем европейской системы правосудия. Но сейчас не об этом.

    -  Слышь, киндер-сюрприз, выражай свои мысли яснее, - раздался голос старого черта из зала.

    -  Я попросил бы оградить меня... - начал было посол, но Берендей прервал его:

    -  Да, да, огражу. Так в чем дело?

    -  А дело в том, что этот тип... - тут он указал пальцем на Солнцевского.

    -  А пальцем показывать неприлично! - опять откуда-то из задних рядов анонимно заметил Изя.

    На этот раз посол не потребовал его оградить и продолжил:

    -  Этот тип только что опять был в «Иноземной слободе», от его противоправных действий пострадали не менее двадцати мирных ратников.

    Восторженно-удивленный гул пронесся над залом.

    -  Мало того, он опять применил грубую силу к моему лицу.

    Тут Киндерлихт торжественно продемонстрировал бланш под глазом.

    -  И это несмотря на то, что я неоднократно напоминал ему, что я есть посол, стало быть, лицо неприкосновенное.