— У нас изменение в плане, — генерал торопился и говорил быстро. — Ты летишь с группой воинов Зардера. Времени объяснять нет совсем, поэтому, Пассимуши растолкует тебе все уже на Баррахе. В пакете форма для действий в лесу, забрасывай в капсулу, и стартуйте! Надеюсь, все пойдет так, как задумывали, и мы встретимся через какое-то время.

Генерал повернулся к зардерцу, ничем не отличавшемуся от остальных.

— Командуйте, Парибо! Мне пора!

С этими словами он и второй офицер с капитанским знаком на груди быстро пошли к выходу. Пассимуши оказался в своем репертуаре. Он показал на крайнюю слева капсулу:

— Твоя!

Остальные без всякого приказа направились к своим машинам.

Сергей едва успел переодеться. Делал это прямо в ангаре, на виду у всех, и сейчас из-за этого нервничал. «Как мне это не нравится, — думал Кротов, усаживаясь в жесткое кресло. — Уже один раз так переиграли перед разведвыходом. Из всей вертушки тогда один я выжил». Дождавшись, когда выскочившие из спинки ремни обхватят тело, он коснулся значка «готов». Серая пластина двери медленно поползла вниз, отрезая от него мир транспортника. Больше от него ничего не зависело. До самого приземления всем будет управлять электронный мозг капсулы.

* * *

Толчок, и на обзорном экране появились звезды. Сергей всегда любил смотреть в звездное небо. Сколько раз, натрудившись на рыбалке или на покосе, он замирал, лежа у потрескивающего костра, и заворожено глядел на это чудо. Звезды, у горизонта раскиданные не густо, ближе к зениту собирались большим сверкающим роем и, сливаясь, превращались в дымную реку Млечного пути. Однако после Зорна, после того, как ему пришлось пройти через бархатные решётки черного корабля, он стал воспринимать звезды по-другому. Он также, как прежде, радовался их красоте, но теперь к этому чувству добавилось новое — звезды казались родными. Были и совсем непонятные, сумасшедшие чувства. Например, при взгляде на некоторые он чувствовал, что эти звезды очень вкусные! Сейчас, разглядывая незнакомые созвездия, он силой подавил нахлынувшие ощущения. Уж очень они некстати — через несколько минут земля Барраха и неизвестно, что его ждет там, внизу. Аборигенов он не боялся — пока работает электроника, работает оружие капсулы, так что местных вояк с их мечами опасаться не стоит.

Но он помнил и о «Черном корабле». Если там предтечи, то для них наше современнейшее оружие тоже не страшнее, чем для нас мечи баррахцев. Он еще раз выматерился, вспомнив о том, как началась экспедиция. Опять вместо подготовленной операции его, как щенка, бросили в воду — или выплывай, или тони. Он даже не познакомился с теми, кому, возможно, придется доверять свою жизнь. «А, черт с ними! На Зорне было еще хуже — ни своих людей, ни базы. Начинать пришлось в одиночку, в новом совершенно не знакомом мире».

С этой стороны планеты наступал день. На экране поочередно появлялись, вспыхивая огненными брызгами, и опять исчезали летящие единым фронтом еще пять капсул. Хотя активного противодействия высадке с планеты не ожидалось, автоматика все равно развела посадочные модули подальше друг от друга. «Как будем потом собираться? — запереживал Кротов. — Если внизу горы, то можем оказаться на противоположных склонах. Замучимся искать друг друга».

Планета стремительно приближалась. В одно мгновение исчезла завораживающая чернота космоса, и вокруг разлилась синева. Ни облачка! Сергей быстро пробежал глазами информацию о температуре на месте высадки. «Нет, ничего, жить можно, — с облегчением констатировал он. — По земным меркам нормальный летний день». Кротов, как настоящий сибиряк, не боялся никакого мороза, но с трудом переносил жару. Он до сих пор помнил иссушающий горячий ветер Афгана.