Браун хмыкнул:

— Ух и задам же я этому прохвосту, когда все кончится!

— Если он вернется с Саймоном Кормаком, — вставил Коллинз, — мы все почтем за честь поднести ему чемоданы к трапу самолета.

Решили, что оба — и Сомервилл, и Маккрей — останутся в квартире на случай возвращения Куинна. Все три телефонные линии будут и дальше прослушиваться, если он вздумает позвонить. Сеймур, Браун и Коллинз отбыли обратно в посольство: Сеймур — чтобы поддерживать контакт со Скотленд-Ярдом и постоянно докладывать им о ходе теперь уже двойного поиска, Браун и Коллинз — чтобы слушать и ждать.

В шесть Куинн поднялся, привел себя в порядок (туалетными принадлежностями он запасся накануне) и, слегка перекусив, отправился на Чилтерн-стрит. К телефонной будке он подошел без десяти восемь. Ее занимала пожилая дама, но разговор продолжался недолго. Куинн вошел в кабину и, стоя к улице спиной, сделал вид, что изучает телефонный справочник. Звонок раздался в 8.02.

— Куинн?

— Да.

— Почем знать, отделался ты. от них или нет… Если это ловушка, пеняй на себя.

— Никакой ловушки. Говори, куда и когда явиться.

— Завтра в десять утра. Я позвоню по этому телефону в девять и укажу место. Как раз успеешь добраться к десяти. Мои люди будут там с рассвета. Покажется шпик или полиция — ищи ветра в поле. С Саймоном Кормаком будет кончено в два счета. Нас никто не увидит, а ты или кто другой будете у нас на мушке. Так и передай своим ребятам. Вы, может, и схватите кого-то из нас, но парень накроется, это уж точно.

— Ясно, Зик. Я приду один, не волнуйся.

— И никаких там электронных штучек… Мы тебя проверим с ног до головы. Найдем пикалку — пиши пропало.

— Будет, как я сказал. Все без обмана.

— Жди завтра в девять.

В трубке послышались гудки. Куинн вернулся в гостиницу. Посмотрел телевизор, потом освободил чемоданчик и до глубокой ночи провозился с покупками. Еще раз принял душ — смыть предательский запах, завел будильник и забрался в постель. Он лежал с открытыми глазами и думал, глядя в потолок. Перед решающей схваткой ему всегда не спалось: вот почему днем он постарался немного вздремнуть. Уже светало, когда он ненадолго забылся. В семь зазвонил будильник.

Через полчаса Куинн, наглухо застегнув плащ и надвинув шляпу на массивные роговые очки, спустился в холл. Все той же очаровательной дежурной он сообщил, что едет в аэропорт Хитроу — за багажом, и поэтому хотел бы расплатиться.

Без четверти девять Куинн не спеша приблизился к телефонной будке. На этот раз, чтобы никто не помешал, он занял ее заранее. Зик оказался точен.

— Джамайка-роуд, Розерхайт, — проговорил он голосом, слегка охрипшим от волнения.

Этот район не был знаком Куинну, но представление о нем он имел. Находившиеся там когда-то доки были в основном снесены, и на их месте стояли аккуратные коттеджи для мелких клерков из Сити, однако кое-где попадались и заброшенные верфи и пустые пакгаузы.

— Дальше!

Зик назвал ориентиры — от Джамайка-роуд вниз по улице, ведущей к Темзе.

— Одноэтажный металлический склад, вход с обеих сторон. Над воротами сохранилась надпись «Бэббидж». Отпустишь такси в самом начале улицы. Дальше ступай один. Войдешь с южной стороны. Стань посередине и жди. Заметим слежку — уйдем.

Трубка умолкла. Куинн вышел из кабины и бросил пустой чемоданчик в ящик для мусора. Поискал глазами такси. Бесполезно — час пик. Минут через десять на Марилебон-Хай-стрит ему удалось поймать машину, которая довезла его до станции метро Марбл-Арч.