Здесь он сошел на землю, привязал велосипед цепью к ограде и побежал. По мосту Магдалины, через Червелл и по улице Сент-Клемент в сторону равнины. Он бежал прямо на восток. Уже скоро, в половине седьмого взойдет солнце; он преодолеет еще четыре мили по прямой и окажется за пределами оксфордских предместий.

Миновав Нью-Хедингтон, он на стальном мосту пересек двухполосную Ринг-роуд, ведущую к Шотовер-хилл. Никто из товарищей по команде не присоединился к нему по пути. Он был практически в одиночестве. В конце Олд-роуд начинался подъем; бегун начал ощущать боль, которую испытывает любой стайер. Но мускулистые ноги вынесли его на вершину холма: он очутился на равнине Шотовер. Тут асфальт кончался и начиналась неровная проселочная дорога; в многочисленных рытвинах собралась вода от прошедшего ночью дождя. Он свернул на обочину, наслаждаясь, несмотря на боль, легким бегом по пружинящей под ногами траве.

Позади бегуна ничем не примечательный седан, вынырнув из деревьев на холме, затрясся на выбоинах проселка. Люди в машине прекрасно знали дорогу, которая им уже успела осточертеть. Пятьсот ярдов по проселку, окаймленному серыми булыжниками, до пруда, затем вниз по холму, но уже по асфальту, мимо деревушек Литтлворт и Уитли.

Ярдов за сто от пруда дорога сужалась; в этом месте над нею нависал огромный ясень. Именно здесь, на обочине стоял фургон. Это был видавший виды зеленый «форд-транзит» с надписью на боку: «Фрукты из садоводства Барлоу». Ничего особенного. В начале октября фургоны Барлоу ездили по всей стране, развозя по фруктовым магазинам сладкие оксфордширские яблоки. Любой, заглянувший в задние окна фургона — людям в седане они не были видны, так как фургон стоял носом к ним, — увидел бы там штабеля ящиков с яблоками. Никому бы и в голову не пришло, что ящики эти были искусно нарисованы на двух листах бумаги, прикрепленных изнутри к окнам фургона.

У фургона была проколота правая передняя покрышка. Сидевший на корточках мужчина с гаечным ключом снимал приподнятое домкратом колесо. Работая, он низко нагнул голову. Молодой человек по имени Саймон продолжал бежать по противоположной обочине.

Когда он поравнялся с носом «форд-транзита», два события произошли с поразительной быстротой. Задняя дверь фургона распахнулась, из нее выскочили двое мужчин в одинаковых лыжных костюмах и масках и, набросившись на изумленного бегуна, повалили его на землю. Мужчина с гаечным ключом повернулся и встал. Под широкополой шляпой у него тоже была надета лыжная маска, а гаечный ключ на поверку оказался автоматом «скорпион» чехословацкого производства. Не долго думая, он открыл огонь по лобовому стеклу седана, находившегося от него футах в шестидесяти.

Водитель седана был убит на месте: пуля попала ему в голову. Машина вильнула в сторону и тут же заглохла. Мужчина на заднем сиденье с кошачьей ловкостью открыл дверцу, вывалился из машины, перекатился по траве и вскочил, держа револьвер на изготовку. Он успел сделать два выстрела из своего короткоствольного «смит-вессона» калибра 9 мм. Первый угодил на фут правее, второй — на десять футов ближе, чем нужно: очередь из «скорпиона» прошила ему грудь. Ему крупно не повезло.

Мужчина, сидевший рядом с водителем, выскочил из машины секундой позже своего коллеги. Дверца с его стороны была широко распахнута, и он попытался попасть в автоматчика через ее открытое окно, но тут три пули, пробив дверцу, угодили ему в живот, и он упал навзничь. Через пять секунд автоматчик уже сидел рядом с водителем фургона, двое других затолкали студента внутрь «форд-транзита», хлопнула дверь, и фургон, съехав с домкрата, дал задний ход в сторону пруда, развернулся в три приема и рванулся по направлению к Уитли.

Агент Секретной службы умирал, но он был человек мужественный.