Демон откровенно заржал мне в лицо, но потом вскочил и, сделав круг, разгоняя бабок, замешкавшихся на его пути, как испуганных кур, деловито поднял ножку у тополя под умильные вздохи женщин. Затем мы, управляемые незаметными движениями поводка, припав носом к земле, выбежали со двора. Несколько самых бойких пенсионерок, во главе с Аллой Никитичной, выбежали вслед за нами, но, конечно, быстро отстали и только смотрели вслед, приложив ладошки ко лбу, прикрываясь от лучей встающего на востоке солнца. Мы с Демоном бодро шли «по следу». Не знаю, насколько мой пес чувствовал запах болонки, но колебания брезентового поводка он улавливал хорошо, с силой увлекая нас по выбранному мной маршруту. Минут за пять мы добежали до старого квартала трехэтажных домов, расположившихся напротив Дома культуры «Каменщик», что притулился на краю парка «Кленовая Роща». Маршрут наш закончился возле серого куба будки запасного выхода из бомбоубежища, стоящей во дворе трехэтажного здания послевоенной постройки. Отпихнув в сторону возбужденного пса, я заглянул в дыру, ведущую вниз. Грязно-белый комок метрах в трех внизу вскочил и возбужденно затявкал. От радости, что кто-то ее навестил, Ника, забыв о возрасте и приличиях, подпрыгивала вверх почти на полметра, как молодой щенок. Я вздохнул и, развернувшись, начал спускаться вниз, осторожно нащупывая ногами ржавые металлические скобы. Ночью, когда я спускал на дно камеры запасного входа Нику, я чуть не сорвался в темноте с влажных и скользких металлических скоб. Если что, лететь бы пришлось вниз минимум на пару метров, на покрытый толстым слоем грязи и мусора, заваленный обломками кирпича бетонный пол. Ника, видя вверху ушастую морду возбужденно взвизгивающего Демона, с которым у нее в последнее время сложилась взаимная симпатия, была рада видеть даже меня, охотно пошла ко мне на руки и даже попыталась облизать мне лицо.

– Ну, пойдем, узница совести, домой, а то мама тебя заждалась, все дома в округе на уши подняла.

С трудом выкарабкавшись из неудобного лаза, прижимая к себе одной рукой возбужденно верещащую болонку, я встретился взглядом с удивленно таращащимся на меня местным дворником.

– Вот, соседская собака потерялась и к вам тут упала, – бодро доложился я оператору метлы и лопаты.

Он сочувственно закивал и вернулся к кучке окурков, лежащих у его ног.

Входили мы в наш двор очень торжественно. Была выстроена рота почетного караула, оркестр играл «На сопках Маньчжурии», были слышны залпы артиллерийских орудий. Да, насчет орудий я переборщил, но вальс играл какой-то дед в соседнем доме, с утра выставив на окно акустические колонки. И бабки, выстроенные шпалерами в количестве не менее тридцати единиц, встретившие наше триумфальное появление радостным шумом, вполне заменили почетный караул. Не доходя метров пять до основной группы, я спустил Нику на землю, и она, восторженно визжа, бросилась в объятия присевшей на корточки, заплаканной, уже от счастья, хозяйки. В общем, все поют и пляшут, как в индийском кино. Постояв минут пять, глядя на этот праздник победившего добра, я потянул Демона в сторону подъезда.

– Павел, подождите, – светлые глаза из-под толстых стекол очков в упор смотрели на меня: – Спасибо вам, Павел, за то, что вы с Демоном нашли Нику. Поверьте, я никогда не забуду, что вы для нас с Никочкой сделали.

– Не за что, Алла Никитична, не стоит. Главное, что все остались живы.

Надеюсь, что завтра в голове моей внезапно подобревшей соседки вновь не проснутся горгоны или горгульи. Будем считать операцию по принуждению к миру условно успешной. Расходы составил только кусок печенки, с силой брошенный с девятого этажа на твердь асфальта для создания паники и зловещего антуража.

Глава тридцатая. По агентурным данным

Октябрь одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года

Вернувшись с ужина, я обратил внимание, что мой напарник очень возбужден: глаза блестят, постоянно начинает напевать какой-то бодрый марш, все время зависает в каких-то сладких мечтах.