|
Ошалевший от неожиданности мужик послушно поднял руки и, понукаемый мной, поплелся к своим коллегам, обстановка возле которых радикально изменилась. Окунев и его водитель, старшина Репанов, как чертик из коробочки скаканувший из салона автомобиля, как два маленьких бультерьера свирепо держали за рукава спецовок, каждый сразу по два, немного растерявшихся мужиков. Пятый член бригады, оставшийся без их опеки, бросился в сторону бесчисленных путей железной дороги, но успел сделать всего два шага. Дима Ломов все-таки исполнил свою мечту, бахнул в воздух предупредительный выстрел, прямо над ухом своего конвоируемого. На этом всякое сопротивление путейцев было закончено, все стояли с поднятыми руками, кроме Диминого клиента – одной рукой он осторожно держался за контуженное близким выстрелом ухо. Затем началась обычная рутина: вызов следственно-оперативной группы, осмотр гаража и прицепа, куда уже были погружены четыре покрышки и лобовое стекло, снятое со стоящей в гараже вазовской «копейки».
– Паша, а все-таки, зачем мы ждали, пока они машину раскурочат? – Дима шагал рядом со мной, счастливо насвистывая, позабыв о своих испорченных о ржавую крышу гаража брюках и форменной рубашке. – Братан, если бы мы сразу туда пошли, то в лучшем случае прихватили бы этих двоих ухарей, которые только пытались вскрыть гараж. А когда следователь под протокол изъял в рабочем прицепе похищенное имущество, никто из бригады не может сказать, что он был не в курсе дела. А семерых раскручивать на все совершенные раньше кражи гораздо проще, чем двоих.
Глава одиннадцатая. Кадровая комиссия
Май одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года «Статья 145. Грабеж. Ч. 2: Грабеж, совершенный повторно, или по предварительному сговору группой лиц, или соединенный с насилием, не опасным для жизни и здоровья потерпевшего, либо причинивший значительный ущерб потерпевшему, – наказывается лишением свободы на срок до семи лет». В этот вечер ничего не предвещало беды. Шел я из гостей, немного «под градусом», через знакомую до боли территорию своего поста, надеясь через десять минут спуститься в метро, а там и до дома совсем недалеко, но судьба распорядилась иначе. Из-за единственного в округе столба с работающим уличным светильником навстречу мне шагнул долговязый парень, на вид лет восемнадцати. – Слышь, земляк, не торопись. Деньгами бы надо поделиться! Я оглянулся – со всех сторон, словно мухи на говно, из темноты спешили тени. Шестеро, толпятся, окружив со всех сторон, нетерпеливо переминаются, чувствуя развлечение над стопроцентной жертвой, очень хреново. Биться с ними не вариант, шестеро меня запинают, даже не запыхавшись. Еще оставался шанс «добазариться», разойтись краями, но шанс испарился, когда в круг мерцающего электрического света шагнул седьмой – Рыжий. Узнавание, радость от нечаянной встречи, предвкушение – эмоции промелькнули на его лице, рот раскрылся в восторженном крике: – Пацаны, а это же… Я двумя руками ухватил своего знакомого за тонкую кофту и с силой дернул его так, что лицо Рыжего смачно впечаталось в металлический столб, затем, не теряя темпа, взревев, как раненый кабан, я оттолкнул плечом замершего в растерянности долговязого и помчался в спасительную темноту. Бег никогда не был моим любимым времяпровождением, но сегодня я отдался этому занятию всей душой. Мои визави растерялись, потом поднимали мычащего от боли и обиды Рыжего, то, се… Звуки погони за спиной раздались только через двадцать ударов сердца. Забежав за угол здания школы, я спрыгнул в приямок третьего от угла подвального окошка и, сжавшись, притаился в тени. Топот ног, азартные крики преследователей, удаляющиеся от моего укрытия, кто-то, матерясь, прохромал мимо – все это время я опасался даже дышать. |
