– Ну подошел бы ко мне, я бы с тобой к М. сходил. Я же с твоей соседкой разговаривал, она натурально больная. А сейчас, кроме бабки, тебя еще и замполит ненавидит. Ты думаешь, что он сегодняшнее заседание забудет? Ты бы молчал, получил бы выговор и на этом все бы закончилось…

– Товарищ капитан, ничего он мне не сделает. Его раньше, с повышением, отсюда заберут.

– Тем более, думаешь он сверху на тебя не нагадит? Еще проще это ему будет сделать. А ты, кстати, откуда про повышение знаешь?

– Не помню, где-то слышал.

– Понятно. Ладно, иди и на развод не опаздывай.

И я пошел. На замполита мне было фиолетово. Я помню, что он стал первым высокопоставленным милицейским руководителем, которого арестовали за взятку в собственном кабинете, практически у меня на глазах, и дали ему в итоге лет пять, не помогло наличие связей. А прискорбный факт ареста был в какой-то чудесный солнечный день, по-настоящему летний, то есть еще до наступления осени – это я помнил четко, картинка, как подполковника под руки выводили из РОВД дяди в одинаковых костюмах, запомнилась мне еще по первой жизни. Поэтому наступления сентября я ждал без особого трепета.

– Разрешите?

В кабинете уголовного розыска за столом сидел парнишка моих лет, больше никого из сотрудников не было. Опер быстро перевернул лист бумаги на рабочем столе чистой стороной вверх и недоуменно уставился на меня. Я шагнул к столу и положил перед ним рапорт:

– Вот.

Парень притянул рапорт к себе и начал вслух читать:

– Докладываю, что по имеющейся информации Сапожников Николай и Рыжов Игорь по кличке Рыжий, в группе в составе шести-семи человек, своих ровесников, совершают грабежи в районе улиц Диктатуры и Мертвого чекиста… Это что?

– Там же написано – рапорт, вон виза моего командира и начальника райотдела – уголовному розыску – отработать.

– Угум. – Парень перевернул рапорт и на обратной стороне написал: «Справка. В районе указанных улиц грабежей, совершенных указанным способом не зарегистрировано. Оперуполномоченный отделения уголовного розыска лейтенант такой-то». Поставил дату и расписался.

– Все, иди.

– То есть уже отработали?

– Ну ты же читать умеешь! Видишь, по-русски написано – не зарегистрировано.

– Понятно.

– Слушай… рядовой, ты сколько работаешь в милиции?

– Два месяца.

– Что? И уже рапорты с оперативной информацией строчишь? Ты года два-три поработай, а потом будешь такие бумаги писать. Или сам задержи грабителей и коли их на все грабежи района, а сюда с такой фигней не ходи больше, тоже мне, оперативная информация.

– Я понял вас, всего вам хорошего. – Я аккуратно прикрыл дверь за собой и кровожадно улыбнулся. Ты еще вспомнишь такую отработку информации, «оперок».

Эта смена далась мне нелегко. Местная шушера, сидя в фойе общежития, в открытую не хамила, но периодически ржала, как кони, чуть ли не тыкая в меня пальцем.

– Что это они? – Дима был в полном охренении – казалось, что мы не наводили тут порядок на протяжении целого месяца, а появились в первый раз, да еще и в обгаженных штанах.

– Да, понимаешь, Дима, тут у меня вчера случилась маленькая неприятность. – Мне пришлось рассказать товарищу, как вчера я трусливо убежал от семерых местных гопников, вместо того, чтоб героически пасть в неравной борьбе.

Выслушав меня, мой напарник решительно встал во весь свой не маленький рост:

– Пойдем, парочку человек в отдел доставим, они после этого угомонятся.