– Ну, давай свою просьбу небольшую. Хочешь на работу устроиться?

– Нет, я о другом. Вы все равно материал в ОБХСС передавать будете?

– Ну.

– А вы не против, если я вашей информацией воспользуюсь, да «раскручу» кассиршу из «Ученика»? Себе «палку» сделаю и вам будет проще, если она во всем признается, не надо пачки при понятых пересчитывать.

– Забавно будет, если у тебя это получится. Ты вряд ли понимаешь нашу специфику работы с финансами.

– Так вы ничего не теряете. Если у меня получится, то материалы все равно к вам придут для подтверждения. Вот вы и узнаете, справился я или нет. Как вы сказали, фамилия кассирши этой?

Борис Александрович заржал:

– Я не говорил ее фамилию! Ладно, скажу фамилию – Белова. Давай, удачи тебе и результатов.

– Спасибо на добром слове, – откланялся я и пошел разыскивать возвращающегося с ужина напарника.

На следующий день вечерний развод прошел как обычно. Дежурный зачитал сводку, потом началось выступление заместителя начальника по строевой:

– Товарищи, хочу довести до вас результаты работы наружных служб, особенно роты ППС. Я весьма недоволен. Процент раскрытий уличных преступлений в этом месяце упал по сравнению с аналогичным периодом прошлого года на двадцать процентов. Если в ближайшее время результаты не изменятся, будут приниматься самые жесткие меры. Громов!

– Я, товарищ майор.

– Как у тебя с раскрытиями?

– Очень плохо, товарищ майор. У меня стимул отсутствует. А когда стимула нет, то…

– Сядь и слушай. Тебе же замполит сказал, что если ты лично что-то раскроешь, то премия тебе будет. Ты вроде бы замполиту сказал, что для тебя это не проблема, а сам что-то не телишься. Принес один раз какие-то бумажки, так после них я не успеваю на запросы прокуратуры отвечать. У меня впечатление складывается, что ты балабол, Громов. Шума много, а на выходе пшик. Преступления не раскрываешь, протоколы не составляешь, а сентябрь уже скоро. Я вот при всех тебе говорю – я с замполитом поспорил, что ты до конца месяца ни хрена не раскроешь, а товарищ подполковник почему-то считает, что ты все-таки разродишься.

– Товарищ майор, а сколько вы проспорили?

– На десятку я поспорил, а в каком смысле проспорил?

– Ой, извините, я оговорился.

– Ну что, Дима, раскроем сегодня преступление?

– Какое?

– Нормальное, только не уличное, а экономическое.

– Охренеть! Ты как загнешь, так хоть стой, хоть падай. Ну, давай попробуем, раскроем «экономику», я посмеюсь.

– Отлично, Дима! С тебя двое понятых, только поприличнее и ответственных. Сейчас зайдем, один момент уточним и пойдем раскрывать.

Я зашел в ободранную будку телефона-автомата, грустно смотрящую на город выбитыми стеклами, сунул в щель двухкопеечную монетку и зажужжал телефонным диском.

– Добрый день, магазин «Ученик»? А Белову могу услышать?

– Можете, сейчас позовем. – В трубке раздался какой-то шум, и далекий голос закричал: – Таня, Таня Белова, тебя мужчина спрашивает!

Пока Таня шла к телефону, я положил трубку, пусть у девушек будет какая-то интрига.

– Ну все, пошли.

Кабинет заведующей магазином канцелярии был очень тесным, каждый метр в старом здании, расположенном у площади Вождя, был на счету. Навстречу нам поднялась полная женщина лет сорока, с обесцвеченной «халой» на голове:

– Здравствуйте товарищи, а вы к кому?

– Добрый день, Дорожный отдел внутренних дел, я с руководителем магазина разговариваю? – бросил я руку к обрезу фуражки.