Как все плохо! Если заведующая сейчас откроет рот и вступится за кассира, то девушка, почувствовав поддержку, закроется, как в ракушку, и тогда доказательства придется вырывать с мясом. Скандал, ругань, крики, бабий вой и плач Ярославны. Стоит заведующей позвонить в нашу дежурку или Торг и задать вопросы, посылался ли наряд ППС раскрывать хищение в канцелярском магазине, меня погонят отсюда, а может быть и со службы, поганой метлой. И тогда кассирша выскочит – под любым предлогом вскроет мешок и сунет туда недостающие купюры. А я подведу Бориса Александровича, который столько трудов положил на выявление вороватой кассирши. Чтобы отвлечь заведующую, я по-детски сделал испуганные глаза, глядя ей за спину. Пока Анна Семеновна вертелась, пытаясь разглядеть причину моего испуга за своей спиной, девушка Таня приняла светлую сторону:

– Я не хотела! – всхлипывая, произнесла она.

– Конечно, Танечка, вы не хотели. Просто жизнь очень сложная, правда?

– Да! – Таня затрясла головой. – Зарплата маленькая, а как жить?

– Танечка, у вас паспорт с собой? Дайте мне его, пожалуйста, мы сейчас бумагу заполним, что вы сами, добровольно, без всякого нажима с нашей стороны, решили отказаться от своих преступных действий. Ведь правда?

– Да, да, я решила! – Таня продолжала утвердительно трясти головой. – Я все расскажу.

Я быстро заполнил шапку бланка и толкнул листок кассирше:

– Пишите, Танечка, сколько раз, сколько денег взяли из кассы, все пишите! Ничего не надо скрывать. Если сразу все расскажете, получите наказание самое минимальное из всех возможных. Коллектив вас возьмет на поруки. Правда, Анна Семеновна?

Взглянув на мое свирепое лицо, Анна Семеновна, которая первоначально хотела ответить, что их коллективу на хрен не нужен такой сотрудник, закивала головой:

– Да-да, конечно, возьмем на поруки.

Ободренная Танечка справилась с задачей за пять минут, высшее экономическое образование в девочке чувствовалось. Всего ею, до этого дня, было похищено денежных средств на сто семьдесят пять рублей. Еще тридцать пять рублей, купюрой на двадцать пять и две по пять рублей, девушка, под протокол добровольной выдачи, вытащила из-под сейфа. Этими деньгами она планировала порадовать себя сегодня. Сорок минут инкассаторы недовольно переругивались в коридоре со стойким солдатиком Димой, обещая подать жалобу за задержку спецмашины, но мы пересчитали все пачки денег, упакованные в сумку, предназначенную для банка. В конце концов, неоднократно начиная считать вновь, выявили недостачу в тридцать пять рублей, о чем вновь составили акт. В одиннадцать часов вечера разобиженный на судьбу, выдернутый из дома, как числящийся на суточном дежурстве, сотрудник ОБХСС увел Танечку в свой отдел. Я же в дежурке внимательно следил, чтобы все материалы из магазина «Ученик» были указаны в книге учета преступлений, как собранные мной, в это время в дежурную часть вошел зам по службе.

– Товарищ майор, разрешите обратиться. Докладываю, что вам необходимо завтра отдать замполиту десять рублей. Разрешите идти?

Товарищ майор заторможенно кивнул. Идя по длинному коридору отдела в каморку роты ППС, я чувствовал, как мурашки бегали по моей спине от чужого тяжелого взгляда.

В журнале учета работы роты ППС статьи девяносто два уголовного кодекса не было, не относилась она к нашему профилю. Оставив взводного в тяжкой думе, куда эту экзотичную статью УК присобачить, чтобы она нам пошла в зачет, я двинулся обратно на пост, разыскивать Диму Ломова. До конца смены оставалось еще два часа.

Глава шестнадцатая. Один душу мне спасает, другой тело бережет

Июнь одна тысяча восемьдесят восьмого года

«Статья 206. Хулиганство.

Хулиганство, то есть умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок и выражающие явное неуважение к обществу, – наказывается лишением свободы на срок до одного года, или исправительными работами на тот же срок, или штрафом до пятидесяти рублей, или общественным порицанием».