Проходивший мимо сходен Вадим, недолго думая, отвесил ему увесистый подзатыльник. Охнув от неожиданности, парень вскочил на ноги и возмущённо завопил:

— За что?

— За длинный язык. Научись говорить только то, что нужно, а не то, что тебе в дурную голову взбрело.

— Он же ни слова не понимает по-нашему, — попытался возразить Свен.

— Тот копчёный в городе черепов тоже не должен был по-нашему понимать, а лопотал так, что тебе позавидовать впору. Кому в голову придёт, что это бывший раб и долго жил в Нордхейме?

Не ожидавший такого ответа парень задумался и, бросив на пришельца быстрый взгляд, молча опустился на своё место. Слышавший их разговор капитан одобрительно кивнул Вадиму и, подойдя к сходням, молча указал ему на берег. Сообразив, что приглашён принять участие в разговоре, Вадим спустился следом за ним на пирс и, встав плечом к плечу с капитаном, вопросительно уставился на посетителя.

— Во всех портовых харчевнях говорят, что на вашем корабле есть две дюжины роскошных девчонок. Я готов купить их у вас за хорошую цену, — с ходу взял быка за рога лысый.

— Это не рабыни, и они не продаются, — ответил Вадим раньше капитана.

— Сегодня не рабыни, а завтра вполне могут стать ими, — усмехнулся человек.

— Слушай, друг, забудь про этих девчонок, если не хочешь нажить себе неприятностей. Эти девушки не для продажи, — решительно продолжил разговор Вадим, не давая Свейну открыть рот.

— Что-то я не пойму, кто из вас капитан? — неожиданно усмехнулся лысый.

— Капитан я, но всё, что касается торговли, решает он, — вышел из положения Свейн.

— Как такое может быть? Я слышал, что ваши ярлы всегда всё решают сами, — не унимался купец.

— Решаем. Но он — книгочей, а значит, в таких делах разбирается лучше, — пожал плечами капитан. — И если он говорит, что не продаёт, значит, так и есть.

— Подумайте, я дам хорошую цену, — снова завёл свою волынку купец.

— Слушай меня внимательно, лысый, — ответил Вадим, теряя терпение, и схватил купца за шиворот. — Это девушки, а не рабыни, и они не продаются. Запомни это сам и передай другим. И если ко мне сунется кто-то ещё с таким предложением, сброшу его с пирса.

Чувствуя, что его ноги отрываются от досок, купец заметно побледнел и быстро ответил:

— Я понял тебя, отважный воин. Я всё понял. Девчонки не продаются. Поставь меня на землю, и я пойду своей дорогой.

Отпустив воротник шёлковой туники, Вадим мрачно посмотрел купцу в глаза неопределённого цвета и, поднеся к носу свой жилистый кулак с ороговевшими костяшками ударных пальцев, прошипел:

— Вздумаешь украсть их, найду и повешу на собственных кишках.

С уважением покосившись на кулак, купец судорожно сглотнул и, развернувшись, отправился восвояси. Проводив его долгим взглядом, Вадим задумчиво качнулся на каблуках, развернулся и поднялся на корабль. Первым, кто встретил его у сходней, был Свейн. Бросив быстрый взгляд на болтавших о чём-то девушек, он тихо спросил:

— Что ты собираешься с ними делать?

— Понятия не имею, — откровенно признался Вадим.

— Тогда зачем ты тащишь их с нами?

— Затем, что не знаю, куда их девать. Но продавать их я не позволю. Пойми, капитан, они сами, по своей воле отправились с нами только затем, чтобы спастись от мести своей королевы. И мы просто не можем обречь их на рабскую жизнь.

— Не ори, я не глухой, — вяло огрызнулся Свейн. — Я всё это знаю и могу тебя понять. Но и ты меня пойми.