В общем, топаем мы с такими остановками уже несколько часов. Лидари молча тащится сзади, время от времени хмыкает. Видимо, желая совершить вклад в общее дело, пытается изобразить из себя магнитолу, добавив веселье нашей дерьмовой работёнке. Но выходит хреново, так что на хмыки её забили всем ертаулом.

И вдруг… ну не знаю, странное ощущение. Не какой-то особо сильной погани, нет. Просто как будто часть мира мёртвых частично просочилась в мир живых. Не сильно, но этакий «общий фон». Причём не в трубе, по которой мы топали всё это время, а в каком-то коллекторе или ещё какой пакости, типа зала. Причём, судя по словам Карего, от этого зала нам можно из обводного выбираться наверх, точнее, даже нужно.

— Прям закон жанра, — мрачно отметил я вслух, на что последовало несколько удивлённых зырков. — Ничего не чувствуете? — уточнил я, вызвав пожатия плечами и поматывания головой. — Ладно, попробую сам пройтись. Прикрывайте, держитесь кучно.

Потопал в зал, частично обернувшись, водя жалом во все стороны. Ребята — за мной, напряжённые. И — ничего. Даже холмиков с мелкой навью не наблюдалось, только своеобразный подъём с блестящим в свете настенных кристаллов-светильников металлическим люком. В который нам вроде как следовало вылезать. Вот ничего гадкого, кроме чёткого ощущения, хоть и слабого, что мир мёртвых «просачивается» в мир живых. И Потап, скотина мохнозадая, дрыхнет…

Ладно, осмотрелись, проверили. Ни хрена, как понятно. Чуть не изошедшая на хмыки Лидари подходит к люку, магичит своей магией, тот откидывается — и я еле успел, ухватив эту девку, откинуть её в сторону, шараша в отрытый люк огнём.

Дело в том, что люк открывался быстро. И в щель, распахнув противные крылья и просто семеня отвратными лапками, щемилась просто орда таракашек. Точнее — тараканищ, здоровые, сволочи, причём с какой-то навской пакостью внутри, причём явно навством перекорёженные — жвалы у этих сволочей были лютые, тараканам не свойственные. И, вроде бы, мелочь — сжечь к чертям, да и всё. Но была проблема раз: мерзкие твари были слабыми в плане навства в них, но их были тысячи. И определённую «защиту от огня» они имели, то есть через пару секунд часть тараканищ стала прорываться, путь и дымясь, через поток пламени.

С ними стал справляться Квадрасек, не «площадной», а точечно-адресной заморозкой, однозначно отправляя тварей в мир мёртвых. И, кстати, Лидари, выпуская мелкие духи-заклинания типа гиен или чего-то такого… Ярко светящихся, сжигающих таракашек светом. Я даже замер на секунду, вчувствуясь и запоминая: очень такое, разумное и перспективное колдунство. В смысле, синтез сил владеющего и элементальной силы одарённого, не как у меня «пламя в виде духа», а именно дух, использующий элементальное проявление в качестве дополнительного поражающего фактора.

От разглядывания меня отвлекло поведение тараканищ, точнее… В общем, за волной пламени эта пакость сбилась в плотную, антропоморфную фигуру. Что само по себе ОЧЕНЬ подозрительно, так ещё и неприятно: этот «тараканолюдь» попёр сквозь пламя, обгорая, но сохраняя целостность. И атаки включившихся подельников, меня, Лидари и Квадрасека — ни черта не давали. То есть один раз, слаженными усилиями, мы уничтожили всех таракашек, составляющих фигуру. Вот только через секунду она снова пёрла в огонь и к нам, собравшись из новых таракашек. А уничтожение (да и сожжение до этого) мою душевную жабу довольно сильно вымотало. То есть некая нарастающая внутренняя боль-усталость чувствовалась отчётливо. Возникла она как раз из-за навства-резистентности таракашек, как понятно… Только ни хрена не понятно, что делать? Сколько этих тварей с той стороны люка?

— Лидари, люк!

— Никак, видом! Ты сжёг заклятье!

— Жопа, — незлобиво буркнул я.