И стал судорожно думать. В общем, выходило, что проблема скорее в мире мёртвых, чем живых. Таракашки используются не как место вселения, а как медиум каким-то гадом. Который нычется и не ощущается ни черта. То есть, мне надо в мир мёртвых, прибить гада. Даже если после этого таракашки своих сволочных навских качеств не лишаться, то без подгоняющей их единой зловредной воли станут более-менее посильной добычей. Только как… хотя.

— Лаш, перекрыть люк льдом сможешь?

— Да, главный. Продержится недолго, они ломают мой холод.

— Сколько точно продержится?

— Минуты две — точно, удержу. Дальше не смогу….

— Действуй! Я — в навь! — рявкнул я.

И, как только сформировалась ледяная пробка-затычка, буквально повалился, уже отрубаясь. Не без иронии успев заметить, что поймала меня именно Лидари, закряхтев: всё же беролак — не игрушечный медвежонок.

В мире мёртвых я оказался второй раз (больше, но сознательно — второй, один раз на тренировке в пригороде Золотого). Был я внешне — в своём шмотье, которое было на теле, ну и в обороте, на что однозначно указывали лапы и заметно выдающаяся морда. Впрочем, как я успел протестировать, это были скорее выверты разума: к форме я, как и в виде «чистой души», был не привязан. Окружал меня не лес, но и не канализация. Мир мёртвых, уж хрен знает по какой причине, не отображал поделки людей «как они есть», стараясь сохранить композиционную целостность «нетронутой природы». И если дорога-тропа была этому месту приемлема, то дома и даже брусчатка — уже нет. Отображалась как торчащие из земли закаменевшие пни, ну и подобные фигни. Так что окружала меня какая-то поганая пещера, с какими-то противными корнями. И вообще — неуютное место, но я сюда попал не округами любоваться. И отсюда — почуял. В сотне метров от меня, на каком-то корне, вольготно раскинулся… человек. Что-то типа Михолапа, хотя и не так, но именно человек, в одежде, с противным мордасом с улыбочкой. Так что сходу я рванул к нему, успев увидеть изумлённо вскинутые брови, услышать жалкий писк «Видом?!!…»

А после волна пламени в виде медведя, которой я стал, накрыла этого типа. И то ли воображение его подводило, то ли ещё что. Но вливаться янтарная энергия в меня стала буквально через секунду.

— Видом, видом, — подтвердил я хрен знает кому, становясь собой-беролаком. — Хрень какая-то. Пота-а-ап!!!

«Шо надо? Отвали, жив-цел, и не мешай мне СПАТЬ!!!»

— С-с-скотина, — помотал я болящей даже в мире мёртвых башкой. — Ладно, в общем — понятно. Но частности мне ни хрена не нравятся, — поставил я веский вердикт, тянясь к телу в мире живых.

25. Добрым словом и пистолетом

В себя я пришёл и открыв глаза любовался на пусть и затянутые в плащ, но довольно монументальные… молочные желёзы Лидари. Эта дамочка, подхватив моё отрубающееся тело, видно не успела увернуться. Или страдает естественной и объяснимой страстью к беролакам. В общем, башка моя покоилась на её коленях, сверху из под капюшона торчал подбородок и прикрывали от опасностей злого мира сисяндры. Хороший вид, положение приятное, но не до того.

— Тараканы? — вскинувшись поинтересовался я.

— Разбежались, — ответил Лаш, под кивки подельников. — Я такого никогда не видел, — ровно сообщил он.

— Да, много всякой х…ни, в клоаке встречал, но такую — в первый раз, — сообщил Карий.

— Ну, живы-целы, — окинул я взглядом ертаул и особо оберегаемый груз (и, как выяснилось, довольно приятную подушку). — Только это был… — на последнем я поиграл мимикой, которая как я выяснил у зеркала на беролачьей физии была даже выразительнее человеческой.