– Почему?

– Работала она у нас. О-ох и хорош-ша была, хохлушка. А главное, что тут, что тут, – Хромов последовательно постучал себя по груди и по голове, – все в полном ажуре. Что для женского варианта – редкость. И вот получила как-то Олеська задание втереться в доверие к одному польскому пану, которого наши вскорости собирались нахлобучить. Она все правильно тогда сделала, исключительно грамотно сработала. Вот только, пока с ним вошкалась, втрескалась, дура. Может, в постели хорош оказался, может, еще чего? Но так уж оно вышло. Ну а потом – «проше, пана», намазали ему лоб зелененьким. Ради чего, собственно, все и затевалось. А через полгода Олеська спилась. По-настоящему, по-взрослому Пытались ее лечить, путевку в санаторий выписали. Вроде как помогло, отпустило. Обратно на службу вышла. И… повесилась вскоре. Я лично, вот этими самыми руками, помогал ее, обоссанную, из петли вынимать… Как тебе сюжетик? Ндравится?

– Нет.

– Вот и мне тоже. А ведь, заметь, это с агентом дело было. А у тебя, Володя, даже не агент. У тебя здесь вообще не пойми чего: ближайший даже не родственник, а крестник разрабатываемого подозреваемого. Жуть, короче.

– Да при чем здесь связь? Ну сходили мы с ней разок в ресторан?

– Если не ошибаюсь, задание на установление тесных личных контактов с гражданкой Алексеевой тебе никто не давал? Тебе поручался Гиль. Вот кого ты должен был обхаживать, по ресторанам водить и водку стаканами глушить. Дабы старый черт в пьяном беспамятстве язык развязал и про местонахождение тетрадей проговорился. Или, может… – Хромов язвительно прищурился. – Может, у тебя оперативная информация появилась, что тетради эти крестница на теле прячет? Под юбкой? Тогда все, вопрос снимается. Тогда в интересах дела хватай, тащи в койку и того… отрабатывай. Версию… А чего ты запыхтел, как смолянка, впервые хер увидавшая? Если Родина прикажет пахать – будешь пахать, Кудрявцев, никуда не денешься.

– Не буду. Я… я люблю ее.

– Кого? Родину или искусствоведшу?

– Это не смешно.

– Разумеется. Роковая страсть, запретное влечение – это уже Елементы драмы. Помнишь, у Чехова в пьесе ружье на стене висело? Которое, типа, обязательно должно выстрелить? Так вот в пьесе, что сейчас пытаешься замутить ты, это самое ружье – ТЫ и есть. И лично меня это, мягко говоря, напрягает. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?

– Нет.

Хромов шумно вздохнул, сделал несколько нервных затяжек:

– Ладно, станем разжевывать. Что ты, Володя, будешь делать, как себя поведешь, если, к примеру, завтра тебя отправят на улицу Рубинштейна с ордером на арест гражданки Алексеевой?

– Что за чушь? – возмутился Кудрявцев. – Лена ничего такого не…

– Хм… Лена говоришь?.. Ладно, давай рассмотрим другой вариант. Что, если, обратно завтра, ты вдруг увидишь кусок некоей инсценировки? В ходе которой, допустим, некто хватает за жопу твою… Лену? То ли в самом деле ему жопа понравилась, то ли так требуется по сценарию, в данном случае неважно. Твои действия? Стрелять начнешь беспощадно? Сорвешься и под трибунал загремишь? – Доселе внешне спокойный Михалыч начал не на шутку заводиться. – Володя, милый! Прошу тебя – очнись! Не надо, вот не нужно самому себе в гроб гвозди заколачивать!

– Да при чем здесь гроб? Я же не собираюсь…

– А ты соберись! Прежде всего с головой соберись! И попытайся понять, что в отношении человека, с которым ты работаешь оперативную комбинацию, ты допускаешь недопустимые эмоции. А это – непрофессионально и неправильно.