Они красиво смотрятся вместе, эти две женщины, хотя у матери усталое лицо, покрытое легкими морщинками, а в каштановых волосах видна проседь. Наоми, идущая рядом, напротив, полна жизни и стройна, но у обеих одинаковый упрямый подбородок и неулыбчивый рот, одни и те же зеленые глаза и веснушчатый нос.

Мальчишки семейства Мэй, особенно Уэбб, прицепились ко мне как репей. Я постоянно вежливо стараюсь от них отвязаться, но не успеваю и глазом моргнуть, как они возвращаются. Уэбб запомнил, как зовут всех моих животных, и каждый раз приветствует их длинным списком имен, повторяя их по памяти, как апостолов из Библии, которую Дженни заставила меня прочитать.

– Привет, Бумер, Будро, Самсон, Далила, Тягач, Гус, Джаспер, Юдифь, Лассо, Везунчик, Уголек и Перчик! – восклицает Уэбб, но всегда почтительно понижает голос, когда здоровается с ослами Горшком и Котелком, которым мальчишка, похоже, нравится.

Моя лошадь Дама тоже его любит, и Уэбб приветствует ее с таким же восторгом.

– И тебе привет, красавица Дама, – говорит он, а потом продолжает болтать без умолку, пока я не отошлю его к родным или кто-нибудь не придет забрать его.

Мне хочется расспросить мальчишку о том, о чем я не имею права спрашивать. Узнать побольше о его сестре, о том, почему ее муж загадочным образом отсутствует, и о кожаной сумочке, которую она всегда носит с собой, но я молчу. Она представилась мне как Наоми Мэй, и мысленно я продолжаю называть ее так, но Уэбб сказал, что ее зовут миссис Колдуэлл, и Колдуэллы, которые путешествуют в нашем караване, явно связаны с семейством Мэй. Зато я могу спросить Уэбба о том, как дела у его матери. Мальчик хмурится, как будто ему и в голову не приходило, что с мамой может что-то случиться.

– У нее все хорошо, мистер Лоури. Говорит, чтобы вы приходили к нашему костру ужинать, если захотите, раз уж у вас нет никого, кто бы о вас позаботился, – объявляет он.

– Я сам о себе забочусь, как и все взрослые люди.

– А мой папа нет. И Уоррен. За них это делают мама, Эбигейл и Наоми.

– Твой папа много трудится. Как и Уоррен.

– Не так много, как мама.

– Верно. Думаю, на свете сейчас не найдется никого, кто бы трудился больше, чем твоя мама, – бормочу я себе под нос.

– Приходите на ужин, мистер Лоури. Готовить будет Наоми, у нее получается не так хорошо, как у мамы, но голодным никто не остается. Папа говорит, это главное.

Уэбб приглашает меня каждый день, но я не соглашаюсь. После нескольких отказов он приносит мне буханку хлеба.

– Наоми передала, – говорит он, и меня охватывает радость.

Я не знаю, сделано ли это в благодарность за то, что я терплю ее братьев, или же здесь кроется приглашение к чему-то большему, но я смакую каждую крошку просто потому, что хлеб испекла она. Я постоянно чувствую ее присутствие. Даже держась на расстоянии, я присматриваю за ней, то и дело отправляясь к хвосту каравана и еду сзади, убеждая себя, что лишь желаю проверить, не отстал ли Уэбб от своих. Эбботт только рад, что я беру на себя роль замыкающего. Так он может спокойно оставаться впереди и не беспокоиться о том, что кто-то потеряется.

Каждый вечер повозки ставят в круг, волов распрягают и отправляют пастись, а мужчины по очереди следят, чтобы скотина не разбрелась в поисках более сочной травы. Когда животных начинает клонить в сон, их стреноживают, привязывают к кольям или загоняют в круг из повозок, которые соединяются цепями, чтобы получился загон. Тем, у кого с собой много скотины, всегда сложнее.