– Значит, будем двигаться медленно и постепенно, – говорю я.

– Как ичас.

Я не сразу вспоминаю это слово, но в конце концов понимаю, что он сказал: «Как черепаха». Мою усталость как рукой сняло. Я тоже поднимаюсь, всматриваясь в его глаза.

– Да. Именно так, – соглашаюсь я.

5. Платт

Джон

Я ЗАВОЖУ ВСЕХ СВОИХ МУЛОВ и обоих ослов в дальний загон за фортом, а Даму оставляю под надзором мальчишки-пауни. Он одет в армейский головной убор и выцветшую форму, а обут в мокасины, из чего я делаю вывод: это не настоящий рекрут. Когда я благодарю его на родном языке, сообщая, что должен поговорить с капитаном Демпси, мальчик принимается тараторить на пауни, отмечая качество моих мулов и внушительные размеры ослов и спрашивая, не понадобится ли его помощь, когда я буду работать с кобылами. Похоже, меня запомнили после прошлых визитов. Когда я отвечаю, что не задержусь надолго, его плечи разочарованно опускаются, но он подсказывает мне, как найти капитана Демпси в главном здании форта, и обещает присмотреть за животными до моего возвращения.

Внутри меня с подозрением встречает некий капрал Перкинс. Глядя на его тщательно уложенные усы, прилизанные волосы, отглаженный китель и штаны, я особенно остро ощущаю, как сильно меня потрепала пыльная дорога от Сент-Джо до Платта. Когда я называю цель своего визита, капрал кивает, говорит, чтобы я подождал, и стучится к капитану Депмси. Они обмениваются несколькими словами, после чего я слышу скрип половиц под ровными шагами. Капитан Демпси возникает в дверях. Под его седеющей бородой прячется широкая улыбка. На его объемном животе, обтянутом синим армейским сукном с золотыми пуговицами посередине, застегнут черный пояс. Это крупный добродушный человек. Мне он нравится.

– Джон Лоури! Добрался! Не терпится взглянуть на мулов. Не против, если мы сейчас же к ним сходим? А любезности отложим на потом?

Я киваю. К черту любезности! Мне никогда особенно не нравилось распивать чаи. Я всякий раз чувствую себя неловко и зажато. Я предпочитаю поесть как следует, а не потягивать глоток за глотком из крошечной чашечки и мучиться, не зная, вежливо ли будет взять еще печенья. И мне хочется поскорее покончить с разговором, который меня ждет. Мне придется нарушить условия сделки, и это меня тревожит, но я полон решимости. Пока мы возвращаемся к загонам, откуда я только что пришел, капитан расспрашивает меня о дороге из Сент-Джо.

– Чарли тебя очень ждал. Высматривал каждый караван, надеясь увидеть тебя и мулов.

– Чарли?

Капитан Демпси указывает на мальчишку-пауни возле загона. Он уже расседлал Даму и начал ее чистить. Лошадь стоит неподвижно, прикрыв глаза и опустив голову, будто опасаясь, что мальчишка может остановиться. Горшок тем временем обнюхивает плечо Чарли, и тот протягивает руку, чтобы погладить его морду, подарив и ему немного ласки.

– Проклятье, вот так роскошный осел! – присвистнув, говорит капитан Демпси. – В жизни такого большого не видел. С таким-то, наверное, и работы много не надо, а, Лоури?

Я киваю:

– Лучше не найти. Но я готов его продать.

В наших договорах никогда и речи не шло об ослах. Брови капитана поднимаются так высоко, что исчезают под широким краем его серой шляпы.

– Мы заключали договор на поставку десятка ваших мулов, – запинаясь, произносит Демпси. – Но что вы предлагаете?

– Я отдам вам пять мулов и осла… Того, что потемнее.

– Осла? С чего вдруг? – Он прищуривается, поглаживая бороду и глядя на меня.

Хороший мамонтовый осел, уже проявивший себя как производитель, да еще такого размера, как Горшок и Котелок, может стоить больше трех тысяч долларов.