– Скрипка расстроена, – сухо замечает он.

Я смеюсь:

– Да уж. Но это не важно. Люди все равно подпевают.

– Стая волков подвыла бы не хуже.

В его голосе слышится улыбка, но он, в общем-то, прав.

– Зато плясать бы стая не смогла.

Мне приятно танцевать. Я и на своей свадьбе танцевала до последнего, когда все остальные уже выдохлись. Дэниэлу пришлось уговаривать меня прекратить.

– Как звали его жену? Первую жену Адама, – спрашивает Джон, продолжая плести веревку.

– Люси.

Он кивает, снимает шляпу с головы и откладывает в сторону.

– Тяжело, наверное, ее матери видеть, что он так быстро женился на другой.

– Иногда мы вынуждены прислушиваться к голосу разума. Сейчас тяжело оставаться одному, – отвечаю я. – Эмельда сама об этом говорила.

– Но, полагаю, она предпочла бы, чтобы на месте Лидии оказалась ты.

Я несколько секунд смотрю на него, а потом ухмыляюсь:

– Ты что, ревнуешь?

Мне это приятно. Я еще не отдышалась после танцев, но снова начинаю кружиться, сверкая пятками и шелестя подолом. Здесь все еще слышны звуки скрипки и ритм, который выстукивает пастор Кларк деревянной ложкой по жестяной кастрюле. Я хватаю Джона за руку и ныряю под нее, кружась, отдаляясь и приближаясь, заставляя его танцевать со мной, пусть даже его ноги не двигаются с места, а левая рука по-прежнему опущена.

– Я не ревную, – бормочет он. – Мне нравится видеть, что ты улыбаешься, слышать твой смех. Ты так много трудишься, и в твоей жизни так мало радостей. Но танцевать я не хочу.

Он касается моего лица, проводя большим пальцем по скуле и по переносице, будто хочет пересчитать все веснушки. Я делаю шаг ему навстречу и поднимаюсь на цыпочки. Наши тела соприкасаются, когда я прижимаюсь губами к теплой, соленой, гладкой коже у него на шее. Он наклоняется и отвечает на ласку, целуя меня в подбородок и щеку. Наконец он прижимает меня к себе и, вдохнув, накрывает мои губы своими.

Он говорил, что не хочет танцевать, но это похоже на танец. Просто немного другой. Его губы – ищущие, настойчивые – касаются моих, смыкаются и размыкаются, и каждое движение стремится к одному и тому же завершению. Или началу. Вдвоем мы образуем замкнутый круг.

Это не первый наш поцелуй. Прошлый напоминал столкновение. Джон хотел, чтобы я обратилась в бегство, я же хотела остаться и продолжить борьбу. Теперь наш поцелуй не похож на сражение. Он медленный и плавный, как воды Платта: на поверхности движения не заметно, но под водой ил постепенно меняет форму. Руки Джона обвивают меня, мои ладони прижимаются к его груди над сердцем, жадно сминая ткань. У меня в животе и в груди нарастает жар, а наши губы горят.

– Ты должен срочно жениться на мне, Джон, – шепчу я, не отстраняясь.

Мне это необходимо, потому что я слишком много знаю. Я не юная девочка, которая боится прикосновений и мужского тела. Я уже растеряла невинность, мне известны плотские утехи и радости супружеского ложа. Дэниэл делал все нежно и быстро, погасив свет, не раздеваясь и не снимая с меня больше, чем необходимо. Я не возражала, хотя меня всегда немного расстраивало, что Дэниэл заканчивал раньше, когда у меня все едва начиналось.