— А я не увидела, потому что тебя там не было!

— Я тоже тебя везде высматривала! И хватит собачиться, Кэрол, теперь-то мы уже встретились.

Я немного вспотела, в парике в такую погоду жарковато, и сил нет как хочется поскорее избавиться от ветровки. Я замечаю, что Кэрол уже сняла бейсболку. Надо убираться отсюда.

— Просто поехали уже, — прошу я. Кэрол открывает мне пассажирскую дверцу, я проскальзываю на сиденье, бросаю на пол рюкзак и спрашиваю, чтобы разрядить напряжение: — У тебя новая машина?

— Она у меня уже с год, — несколько угрюмо отвечает Кэрол.

— Ты отлично за ней ухаживаешь. — На приборной панели ни пылинки, в салоне стоит запах свежести и чистоты. — Производит впечатление.

Я жду, пока Кэрол проверит, все ли на месте. Она убирает в багажник портативный холодильник. За окном с моей стороны орет ребенок. Я поворачиваюсь и вижу женщину, которая с раздраженным видом тянет малыша за руку, пока он кричит во всю мощь легких. Ребенок внезапно вырывается и бросается на землю, сжав кулачки. Мать опускается на корточки, уговаривает его, умасливает, и в конце концов мальчик встает и позволяет снова взять себя за руку. Женщина бросает на меня быстрый извиняющийся взгляд. Я слегка киваю ей в ответ и лезу в бардачок, просто чтобы занять себя хоть чем-то, что даст мне возможность на нее не смотреть, и делаю вид, будто ищу карту. Потом начинаю шарить в стоящем у ног рюкзаке, натыкаюсь на телефон Кэрол, достаю его, сую в бардачок и воюю с крышкой, пытаясь ее захлопнуть. Когда я снова поднимаю глаза, женщина с ребенком уже ушла, и я испускаю вздох облегчения.

Кэрол возвращается и садится на водительское место.

— Поехали, — говорит она, — с этим покончено.

«С этим покончено», — повторяю я про себя.

С этим покончено.

Кэрол на удивление спокойна — спокойнее, чем я ожидала, — а вот меня потряхивает от нервов.

— Что тебе сказали, когда ты вернула ключи?

— Сказали: «Спасибо, надеюсь, вы получили удовольствие» и всякое такое. Ничего необычного.

— Ладно, хорошо.

Она косится на меня:

— Ты как?

— Нормально.

— А с виду не скажешь. Вид у тебя встревоженный, Эмма.

— Ничего не встревоженный. Мне просто жарко и не терпится избавиться от этих чертовых маскарадных принадлежностей. — Я тянусь к парику, но она касается моей руки:

— Не надо, погоди, мы почти на месте.

— Да, сама знаю.

Я говорю ей, где меня высадить, — в квартале от торгового центра. Там я позавчера провела несколько часов, планируя маршрут отступления и выискивая места, где меня не засекут камеры видеонаблюдения. Это на случай, если кому-то придет в голову меня отследить, что крайне маловероятно, но я все равно не собираюсь рисковать. Отправляясь туда, я надела второй парик, черный боб, и одежду, которую обычно не ношу, из менее дорогой части своего гардероба.

Кэрол останавливает машину, и мы быстро пробегаемся по оставшейся части плана. По нашим прикидкам, не дождавшийся Джима Терри так или иначе объявится. Если этого не произойдет, я его подтолкну вопросом вроде: «Слушай, а Джим с тобой не связывался? Он прислал мне подозрительное сообщение…», ну и всякое в таком духе. Мол, я желаю бывшенькому только хорошего, но сильно беспокоюсь за его психическое состояние.

Кэрол же между тем послезавтра отправится в полицию и подаст заявление о пропаже Джима. Мы обсудили это и решили, что, пропади он на самом деле, в первый же день она бы к копам не обратилась.

По нашим прикидкам, тело в конце концов прибьет к берегу. Самоубийство чистой воды.