Г.М. уныло посмотрел на своего собеседника:

– Ах, сынок! Ты ведь женат, не так ли?

Капитан Блейк многозначительно хмыкнул.

– Да. Я тоже. И вдобавок у меня две дочери на выданье. Кен, как по-твоему, что сделают со мной домашние, если я откажусь от звания пэра? Я даже помыслить боюсь. Когда мне снится такое, я по ночам просыпаюсь в холодном поту.

Г.М. задумался.

– Признаюсь тебе, Кен, – заявил он с серьезным видом. – Если меня захотят обдурить, я уже решил, что делать. Уеду на Восток и вступлю в монастырь траппистов.

– Не глупите!

– Я не шучу, сынок. Некоторые их обеты мне очень даже по душе. «Непорочность, бедность и молчание». Я никогда не отличался непорочностью и бедностью, но, провалиться мне на месте, Кен, молчание – именно то, что мне подходит! И потом…

– Что?

Г.М. передернуло. Он посмотрел на мундштук.

– Знаешь, – неуверенно пробормотал он, – все мы не молодеем. Жизнь идет своим чередом. Мне уже семьдесят – семьдесят! Я хочу вот что сказать: в жизни каждого наступает время, когда начинаешь задумываться о смерти; когда понимаешь, что впереди осталось не так уж много лет…

Пораженный ужасом, его собеседник молча смотрел на Г.М. Хотя сэра Генри по праву называли старым брюзгой и многие страдали от перепадов его настроения, до таких признаний он еще ни разу не доходил.

– Прекратите! – сухо приказал капитан Блейк.

Г.М. продолжал качать головой:

– Нет, Кен, и не проси…

– Я сказал: «Прекратите!» Я знаю, где тут собака зарыта! Во-первых, вас никто не отправит в отставку. И даже если отправят, в вашей голове гораздо больше мозгов, чем у них у всех, вместе взятых.

– Если кто так и думает, то только ты.

– Во-вторых, вы обедали с министром внутренних дел, что практически смертоносно. В-третьих… – тут капитан Блейк посмотрел Г.М. прямо в глаза, – в-третьих и в-последних, вы готовы собственные уши заложить, лишь бы поехать в «Пайнем» и выяснить, что же происходит на киностудии!

Г.М. нахмурился.

– Вот почему минуту назад я спросил у вас, в чем дело, – закончил свою речь капитан Блейк.

– Никакого дела нет.

– Г.М., так не пойдет. Я вас знаю. Иногда вы бываете сущим дьяволом. Что же происходит? Например, ваш Гагерн, или Коллинз…

– Джо? Что такое?

– Он что, двойной агент? Получается, сам Гагерн похитил пленку и вы для виду даете ему карт-бланш, чтобы схватить его?

Г.М. покачал головой.

– Нет, сынок, – серьезно ответил он. – Джо абсолютно надежен; он такой же нацистский шпион, как и я. У меня и в мыслях не было… Вот только…

– Что «только»?

Г.М. показал на россыпь бумаг на своем столе. Пробежал поверху руками и принялся разгребать залежи, словно старый петух мусор в курятнике.

– Странно! – зарокотал он. – Все, что там творится, очень странно! Воняет тухлятиной. Более тухлого дела у меня еще не было! Ты читал показания?

– Нет.

– Так взгляни. На это. И на это. – Бумаги полетели в разные стороны. – Знаешь, Кен, сомневаюсь, чтобы кто-то из тамошних хотя бы догадывался, что там творится на самом деле.