– Боже правый, конечно! – пробормотал он, с улыбкой взглянув на Монику. – Я тоже принял ее за Тилли Парсонс. Я сказал: «А, специалист из Голливуда! Хаккетт говорил мне о вас. Надеюсь, мы, англичане, не покажемся вам слишком медлительными». – Режиссер задумался. – Да, вы правы. Хаккетт просто сказал нам с Гагерном, что приехала новая сценаристка и сейчас придет сюда вместе с Биллом Картрайтом. Мы так расстроились из-за кислоты и всего, что произошло, что у нас не было времени обсуждать другие темы.

Сигара Г.М. потухла, но он не стал раскуривать ее снова.

– А сейчас, тупоголовые вы мои, – продолжал он, – я хочу указать вам на некий факт, который (если у вас осталась хоть капелька мозгов) выманит кота из мешка… До тех пор пока не произошло чудо, вы были уверены, что загадочный маньяк с кислотой – один из пятерых: либо Фрэнсис Флер, либо Томас Хаккетт, либо Говард Фиск, либо Билл Картрайт, либо Курт Гагерн. Вплоть до того времени, как в девушку плеснули кислотой, наш приятель Гагерн оставался единственным, кто еще не видел Монику Стэнтон. Он единственный не знал, что она – не Тилли Парсонс. Он единственный не знал, кто она такая и чем занимается. Он единственный мог совершить такую ошибку. Естественно, он держался от нее подальше до того момента, как плеснул в нее кислотой. А когда он явился разведать как и что… чтоб мне лопнуть, вот это был удар!

Готов спорить на что хотите, он прятался от предполагаемой Тилли Парсонс. Он только мельком видел ее в полутемном павильоне, да и то издали, а позже видел только ее голову и плечи сверху, со второго этажа дома врача, когда было почти совсем темно… Да-а! Теперь вы. – Г.М. ткнул кончиком сигары в Тилли. – Какого цвета у вас волосы?

– Сделайте одолжение, – отозвалась Тилли, – называйте их золотыми.

– Вы их обесцветили перекисью, так?

– Господи! – Тилли покачала головой. – Ах вы, старый льстец! Ладно, старый моряк. Да, я крашусь перекисью.

– А как вы обычно стрижетесь?

– Коротко.

– Верно. Теперь внимательно посмотрите на мисс Стэнтон, заметьте, какого цвета у нее волосы и какая у нее стрижка. Мне бы также хотелось знать, какую одежду вы обычно носите. Я не имею в виду небесно-голубое нечто, которое надето на вас в настоящий момент, – объяснил Г.М., тщательно подбирая выражения, так как Тилли все больше пунцовела, – я говорю об одежде, которую вы носите всегда. Костюмы – правильно? Строгие костюмы серого или синего цвета. Верно? 23 августа на Монике Стэнтон был серый английский костюм.

Запомните: Джо Гагерну ужасно не повезло. Если бы он удосужился как следует рассмотреть мисс Стэнтон, если бы он увидел ее лицо не только при свете спички, он бы ни за что не принял ее за вас – это так же невозможно, как спутать серафима работы Микеланджело со старым пустынником работы Джорджа Белчера. Но он не удосужился ее рассмотреть. И даже если бы он случайно услышал ее голос, он тоже мог бы заподозрить неладное. Но он мог услышать ее голос только в переговорную трубу! Через нее и верхняя октава Патти слышится кряканьем Дональда Дака в бурю; так что, сами понимаете, иллюзия была полная.

Глаза у Тилли заблестели.

– Не понимаю, в чем тут дело, – заявила она. – Самая мелкая лесть мужчины сводит меня с ума. Если я выживу после всех гадостей, которые вы мне тут наговорили, я постараюсь всегда быть милой со своими друзьями.

Но она храбрилась. Тилли вдруг вздрогнула; в комнате повеяло холодом.

Билл Картрайт ничего не замечал. Он вспоминал, как Гагерн после всего стоял у окна в кабинете врача и с сияющим видом оглядывал подоконник.