Дорогу им преградил маг, прежде стоявший за аркой. Набычившись, он с каким-то яростным отчаянием смотрел на Гольфера. Я не видел со своего места, как в ответ смотрел виконт, но то, что он ничуть не спасовал, видно было по его прямой спине и гордо, даже надменно, задранному подбородку.

- Вы-ы! Не мо-ожете-е! — прорыдал-прорычал маг.

- Уже смогли, — холодно и презрительно проговорил виконт. — С дороги!

- Не-ет!

Жрец-регистратор встал со своего места и подошел к молодым, прихватив дощечку. Мага, заградившего дорогу, он просто обошел, словно неодушевленный предмет. Мягко говоря, недолюбливали друг друга маги и жрецы. Благожелательно улыбнувшись, регистратор просто протянул дощечку, предлагая возложить на нее руки.

- Стойте! — снова вскричал маг, догоняя молодых. — Вы не можете зарегистрировать их брак! Нельзя!!

Жрец посмотрел на него таким взглядом, каким отец смотрит на дитя свое неразумное, свершившее очередную глупость — море терпения и горы прощения.

- Кто я такой… кто мы все такие, чтобы оспаривать волю Богини. И я всего лишь фиксирую свершившийся факт, а факты отменить не в силах даже Боги. Дам я или не дам сим молодым людям регистратор для внесения их аур в списки храма ничего от этого не изменится. Соответствующая запись все равно появится. Просто для нас это будет лишняя работа по перемещению в нужный раздел архива. Вы, кстати, прекрасно об этом осведомлены.

- Но ведь государь запретил! — с настоящей мукой в голосе произнес маг. — Нам грозят большие неприятности! За то, что не предотвратили, допустили…

Жрец покачал головой, пожал плечами, дескать: «Сочувствую, но помочь ничем не могу.», — вернулся за свой столик и прибрал дощечку в стол.

Гольфер повел жену налево, где располагался выход для счастливых пар. Оглянувшись, он подмигнул мне и кивнул в сторону того же выхода. Я двинулся было за ним, да не тут-то было. Лучисола крепко ухватила меня за руку и… сказать «повела» было бы неправильно. Потащила! А я и не сопротивлялся. Не потому, что согласен был — просто соображение так и не вернулось толком, по-прежнему плавая в блаженном благодушии.

Снова я в одном шаге от арки и тут… прямо дежавю. Удар по рукам. Орчанка, застигнутая в момент неустойчивого равновесия, валится на мага слева, моя рука попадает в цепкий капкан другой руки, скорее, ручки значительно меньше орочьей, и мы все-таки делаем этот совместный шаг под арку.

Внутри моментально охватило непонятное оцепенение. Я даже зрачок повернуть не мог, чтобы, рискуя косоглазием, хотя бы краем увидеть претендентку, которая умудрилась практически сбить с ног далеко не слабую орчанку и затащить меня под благословение. В этот момент неизвестная, но неимоверно могущественная, сила мгновенно просмотрела-просветила меня насквозь, оценила и добродушно покачала головой. Это если есть что-то подобное у того существа или сущности. Затем меня «разморозило» и легким шлепком, словно воздушной волной под зад, вытолкнуло из-под арки.

- Этого не может быть! Это неправильно! Это нечестно!! — кричала в лицо жрецу и топала ножкой Живелика (м-да, а кто же еще?). — Я же люблю его! Богиня не могла!!

За аркой стояла, скрестив руки на груди Лучисола, и сверлила девушку взглядом полным ярости и ненависти. Тут у меня в голове наконец-то шевельнулась более или менее здравая мысль — если бы не порыв Живелики, я бы стоял под аркой с Лучисолой и… Кто его знает, что решила бы Богиня? Вдруг она сочла бы брак с орчанкой уместным? Насколько я понимаю, Богиню мало волнуют тонкости социальных отношений среди смертных. Для нее главное любовь, а то, что один из супругов получит унизительный статус наложника, почти раба (что бы там ни говорила Лучисола), высшему существу не интересно.