Хелена приподнялась, повернувшись на бок, снова упала на меня, и мы покатились по мягкому паласу. Она сверкала глазами, внезапно оказываясь подо мной, и умоляла продолжать. Еще, еще и еще — только бы никогда не останавливаться. Я же насладился достаточно, и теперь в голове у меня крутилось одно: за это придется платить. Ничто не дается даром. Напрасно я старался отогнать эту мысль. Понимал, какие бездны раскрылись внутри меня, пока я кричал. Уже сейчас я замечал, как слабеет мой голос, затихая с последним стоном. Хелена была на вершине блаженства и старалась соединить его с моим. Она водила указательным пальцем по моему затылку. Слезы жгли мне глаза. Рыжие локоны падали мне на лицо, утирая их.

Я снова и снова подливал себе виски. Оффенбах все еще звучал, будто ничего не произошло. Хелена гладила мое лицо.

— Ты сделала это из жалости? — спросил я.

— Разумеется, — кивнула она и блаженно улыбнулась, как влюбленные в фильмах после своей первой ночи.

— Подумай, чем ты играешь! Ты рискуешь потерять работу, — строго заметил я.

— Но это не игра, — серьезно произнесла она. — Это твоя жизнь, и я не могу спокойно наблюдать, как она летит под откос.

— Тогда почему ты лежишь рядом со мной?

Она продолжала водить указательным пальцем по моей груди, будто ждала чего-то. В голове у меня шумел виски.

— Зачем ты все это делаешь? — воскликнул я.

— А ты?

Я налил себе еще бокал, чтобы ничего не слышать. Может, это просто очередная фаза нашего допроса, особый прием, который позволит ей окончательно прояснить ситуацию со мной? А если секс потребовался ей именно для того? Совместимо ли это с любовью?

Когда я очнулся, мне хотелось кричать. Хелена лежала рядом и обнимала меня.

— Нам надо поторопиться, — вдруг сказала она. — В шесть часов мы должны быть у ворот тюрьмы.

Я все понял. Речь шла о работе, а это прежде всего. Я подставил голову под струю холодной воды, стараясь вернуть себе человеческий облик.

Сумасшедшая автомобильная гонка стала логическим завершением нашего приключения. Мы бежали обратно, в тюрьму. Ничего не было. Путешествие подошло к концу. В силу вступал обычный тюремный распорядок. Поиграли — и в клетку. К счастью, я не депрессивный тип. Подкупленные охранники ждали нас там, где мы их оставили. Я с готовностью надел наручники. Морозный воздух резал легкие, пропитанные парами виски. Ворота открылись. Мрачное здание поглотило меня, чтобы снова выплюнуть на пороге камеры.

Хелена молчала. Последние ее слова: «в шесть часов мы должны быть у ворот тюрьмы» — остались где-то в осеннем воздухе ее квартиры. Я все понимал, тем не менее не выдержал:

— Мы еще увидимся?

Хелена быстро отвернулась, будто хотела проигнорировать мой вопрос. Однако я услышал ее «да» — невнятное, приглушенное, неуверенное. Но «да»!

Я помнил о нем следующие три месяца.

16 глава

Нет, не о таком судье я мечтал. На месте той женщины мне виделся спортивный молодой человек, которому надо срочно делать карьеру, потому что карта члена яхтенного клуба уже готова. В конце января я узнал, что председательствовать на моем процессе будет Аннелизе Штелльмайер. Это была старейшая и, вероятно, самая мягкая из всех судей данного заведения. Мне она очень нравилась.