О нет, только не это! Морские ежи уже ощетинились у меня в желудке, пока, правда, несильно.

— Томас, — говорила мне она, — загляни человеку в глаза, и ты увидишь, хорош он или плох.

Я повернулся и посмотрел ему в лицо.

Я плохой человек, но Эрльт этого не понимал. Он был слишком увлечен своей мыслью.

— Я не раз вглядывался в глаза моему подзащитному, — произнес он. — И даже если сейчас мне нечего добавить к обстоятельствам того ужасного убийства и всего, что с ним связано, я утверждаю со всей определенностью: Ян Хайгерер хороший человек. Убедитесь сами, господа присяжные. Загляните ему в глаза и только после этого доверьтесь голосу своего разума.

Я тряхнул опущенной головой в знак протеста. Толкнул стоявших по обе стороны от меня охранников, с целью вызвать их возмущение своим поведением. Дешевый трюк! Что можно определить, глядя в глаза? Размер зрачков, цвет радужной оболочки, степень опьянения. Остальное — вздор.

— Благодарю вас за внимание, — закончил Эрльт.

Я злился на него, но не мог не испытывать к нему симпатии. Он был хороший человек.

Меня снова повели в туалет, а в заседании объявили перерыв до девяти часов утра следующего дня, восьмого марта.

19 глава

Я окончательно успокоился только в камере, сидя под будто уставшей от непрерывной работы сорокаваттной лампой, и задумался над тем, как мне лучше подготовиться к завтрашнему дню. Съел целых пять гнилых бананов, очистив их от уже почерневшей кожуры. Принял все порошки и выпил все соки, которые прописал мне тюремный врач на неделю. Сжевал весь сухой хлеб, раскрошил себе прямо в рот черствое печенье, проглотил плитку горького шоколада, запив ее ромашковым чаем. Наконец стенки моего желудка обрели прежнюю эластичность. По крайней мере, мне так показалось.

Тогда я пригласил двух дежурных охранников на чашку кофе. Я понимал, что делать этого не следует, однако ничего иного мне не оставалось, одиночество стало мне невыносимо. Полицейские вели себя смиренно. Они принесли с собой всю вечернюю прессу и теперь очень гордились возможностью потыкать меня носом в газетные заголовки. Я отбивался. Но они настаивали и в конце концов вынудили меня принять эти трофеи.

Я был для них сегодня героем. Большим, чем актер, только что получивший «Оскар», или политический лидер — посредник в деле урегулирования ближневосточного конфликта. Потому что и тот, и другой уступили мне сегодня место на первых газетных полосах, украшенных моими фотографиями, вдвое большими, чем прочие. И шрифт заголовков с моим именем был в два раза крупнее.

«Фурор на заседании суда!» — возвещала «Анцайгер». «Прокурор склоняет присяжных осудить убийцу». Подпись под фотографией гласила: «Ищейка против зайца: Зигфрид Реле и Ян Хайгерер». «Таг актуэль» выразилась еще изящнее: «Первый день процесса года. Позор прокурору: жидкий суп, жесткие слова. Подсудимый два раза терял сознание».

«Абендпост» проявила объективность, какой и следовало ожидать от нашего ведущего бульварного издания. «Опытные юристы согласятся с нами: убийцы выглядят по-другому» — таков был заголовок, под которым шел текст, набранный жирным шрифтом: «Вид Яна Хайгерера оставляет тяжелое впечатление. После нескольких месяцев на сухарях и чае он похож на скелет. Однако приветливая улыбка не сошла с его лица. Симпатии всех на стороне Хайгерера. Его неуклюжий защитник также вызывает сочувствие. Первый день слушаний отмечен злобными выпадами прокурора против обвиняемого и СМИ. Отсутствие мотива преступления нисколько не смущает Зигфрида Реле. Оставайтесь с нами. „Сегодня мой друг Ян Хайгерер нарушит молчание“, — сообщает близко знающая подсудимого репортер Мона Мидлански специально для наших читателей».