Мертвая, вниз головой, с безобразно разинутым ртом, распущенными руками станет она погружаться, о том не зная… Медленно меркнет свет, давит холодная вода. Наверное, у нее лопнут глаза — там, внизу, несказанная тяжесть. Но она не будет знать, не будет знать ничего — вот это невозможно постичь… Мягко-мягко, неопределенно провиснув, опустится тело на заглаженные, похожие на застывшие волны гряды ила. От касания бесшумно вздымется чернильная взвесь…

Была она когда-то стойкая и славная девушка.

И очень хорошо это теперь поняла…

Золотинка стала обследовать все, чем располагает, ибо нужно было как-то устраиваться.

У нее было обрезанное до размеров куртки платье, и хорошо, что она это оставила — под солнцем.

Потом нож — вообще нужная штука.

Пояс и сумка — тоже пусть будут.

Затем хотенчик — кусок дерева на воде не помешает.

И еще, да! Перстень Рукосила на правой руке. Целое богатство! В открытом море без волшебного камня ее положение было бы совсем отчаянное. Ночью можно будет посветить, если покажется уж очень страшно. Страх это такая вещь, с какой лучше не связываться надолго.

И напоследок оловянное колечко, подарок Буяна.

Золотинка обвешена волшебными вещами, как новогодняя елка игрушками, — можно ли жаловаться?

И вот Золотинка лежит на теплой волне, ощущая всей кожей лица и ног жар солнца.

А ведь могла бы попасть акуле в зубы! Разве не счастье лежать в теплой воде, лениво поводя ногами?.. И не так уж хочется пить, чтобы этого совершенно нельзя было терпеть.

Просто скучно.

И теснится сердце.

Через сутки она потеряет силы настолько, что не сможет ничего предпринять, даже и в том случае, если длительные и сосредоточенные размышления наведут ее на что-нибудь путное.

Она сняла волшебный перстень, а когда повертела его перед глазами нашла способ отщелкнуть плоский камень, он отошел вверх, как крышка ларчика. И там, в ларчике, лежали загадочные жемчужины. Четыре штуки. Их нужно было придержать пальцем, чтобы вода не смыла. Если проглотить одну, Золотинка взорвется. Или взлетит на воздух, как праздничная ракета. Что, может быть, и веселее, чем тонуть. Посмотрим. Задумчиво защелкнула камень и вернула перстень на палец.

Никакого применения нельзя было измыслить для оловянного колечка пигаликов. Если перышко-письмецо найдет ее по этому колечку, то через месяц, не раньше, и уж конечно, будет искать ее на дне морском. Как глубоко сможет проникнуть перышко?

А вот хотенчик… Шальная мысль заставила Золотинку хмыкнуть. Куда поведет ее рогулька в совершенной пустыне?

Трезво подумав, Золотинка восстановила петлю на оборванном, измочаленном хвосте хотенчика и взяла узел в зубы. С этими предосторожностями, перевернувшись животом вниз, она пустила рогульку…

Которая погрузилась в воду, неопределенно пошевеливаясь.

Не торопится… Вот, рогулька учуяла, выбрала направление и двинулась достаточно медленно, чтобы Золотинка успевала за ней плыть.

Но если она намеревается показать мне ближайший берег, надеюсь, островок окажется не далее пятидесяти верст, с натужным ехидством подумала Золотинка, возбуждаясь, однако, неясной, дикой надеждой.

Плыли они недолго. Золотинка не успела особенно устать, когда палочка вильнула развилкой и пошла вглубь.

Вглубь!

Золотинка оттащила хотенчик назад и вынырнула, чтобы сообразить, как же это все надо понимать? Погружение в бездну? Смерть?

Воображение помогло ей решить загадку. Мысленно уходя вслед за хотенчиком в давящую, темную уже глубину, она осознала себя в пяти саженях под поверхностью моря… Там именно, где она занырнула сюда из книги.

Вот!

Значит, вернуться в книгу и к безопасности, к спасительной тверди можно через то самое место, сквозь которое она первоначально сюда попала — перевалилась! Это место связывает между собой два раздельных мира! И никакой оставшейся в замке за книгой Золотинки нет.