Только хотенчик знает. И вот — ведет.

Золотинка набрала воздуху, сомкнула губы на поводке хотенчика и нырнула. Рогулька тянула ее отвесно вниз, помогая движению; сильными толчками Золотинка смыкала руки вдоль тела, гибко извиваясь, и оставляла свет, все дальше погружаясь в густой давящий мрак. На глубине, знала Золотинка, потребность в воздухе меньше; когда сильно сдавит грудь, дышать как будто уже и не надо, можно просидеть долго. Совсем другое дело — на глубине, поэтому она не очень беспокоилась, что воздуху нет и сознание помрачается; в таком состоянии, вполне владея собой, можно собирать по песку жемчужницы.

Отвесно, хотя и неровно шедшая рогулька вильнула, что Золотинка почувствовала по натяжению поводка, она незамедлительно повернула и тотчас толкнулась обо что-то плечами, руки попали в пустоту, сильно ударивший поток швырнул ее боком и ногами вперед, на спину. Не соображая, что делает, Золотинка хватилась и сомкнула за собой книгу — ударившись спиной о залитый стол, очутилась она в воде на полу.

Все в комнате Рукосила бурлило выше колен водой, в пене поднялся мусор. Хлестнувший из книги водопад посшибал с постели покрывала и подушки, расплывшись по комнате, они садились теперь на мели. Словно туча медуз, плавала смытая со стола бумага.

Золотинка перехватила рогульку и, поднявшись, спрятала ее под клапан. Ноги у Золотинки были голые, обгоревшие на солнце. Из захлопнутой мокрой книги торчал зажатый между страницами кончик водоросли.

Откинув голову на спинку кресла, Дракула похрапывал и недовольно морщился, поджимая промокшие ноги. Однако ему удавалось сохранять достаточно самообладания, чтобы не размыкать глаз.

Обширный покой со всеми его закоулками превратился в разливанное море, вода уходила под двери, но спадала медленно. Прежде всего надо было спасать книги.

Не трогая Дракулу, который подобрал ноги в кресло и тем удовлетворился, так и не проснувшись, Золотинка по колено в воде добрела до выхода и провернула торчащий в скважине ключ. Потоп все равно уже нельзя было скрыть, остерегайся или нет, и однако, Золотинка пыталась удержать дверь, что оказалось не просто — море хлынуло. Бурливая волна захлестнула приемный покой с лавками и стульями вдоль стен и крутила далее по длинному, застланному ковром коридору.

Вода привольно журчала, растекаясь, когда слуха Золотинки коснулся голос. Плаксивый голосок слышался где-то близко, в одном из смежных помещений… и вдруг — пронзительно заверещал. Человек этот не мог не замечать наводнения, он должен был в изумлении смолкнуть, а он кричал.

— Ой-ой! Не надо, да больно же, говорю! — причитал человек, жалобно подвывая. И если первое побуждение Золотинки было перекрыть поток дверью и запереться, теперь она ступила по течению, оставив за собой безмятежно дремлющего на островке Дракулу.

В завешенном шпалерами коридоре надрывные вопли достигли терзающей слух отчетливости. Спавшая вода нашла себе выход в последней по счету двери, следующей за двумя запертыми, и здесь разносился голос. Ступая по залитому ковру, Золотинка осторожно глянула. Взору ее предстала площадка винтовой лестницы, последняя вода струилась по уходившим спиралью вниз ступеням, и тут же, сейчас пониже каменной ограды, заходился в крике немощный, севший до писка голосок. А прямо на Золотинку глядела испуганными глазами прильнувшая к осевому столбу статуя.