— Я не понимаю, — жалобно призналась Золотинка.

Дракула задумался над раскрытой книгой. В неком смиренном разочаровании сомкнул ее тихонько и отложил на стол.

— Выходит, вы не хотите проверить мою отчетность?

Золотинка ответила только взглядом.

— Видите ли, милая барышня, — он медленно опустил крышку ларя, — если вы в самом деле надумаете завладеть миром, вам понадобится большое хозяйство. А в большом хозяйстве воруют, поверьте, я знаю, о чем говорю. Когда у вас будет три тысячи платьев — как упомнить? Вам понадобится верный человек, у которого все записано. Такой человек, у которого порядок в отчетности.

— Дракула, как-то вы уж очень замахиваетесь. Вы только что советовали мне бежать.

Дворецкий, словно бы спохватившись, на мгновение замер и потянулся к бутылке. Но пить не стал.

— Вы не заметили главного, милая барышня: у вас нет выхода. Вам придется овладеть миром или погибнуть. Вам придется завести три тысячи платьев просто для собственной безопасности. Другого выхода нет. Или пшик-вжик ой-ё-ёй или три тысячи платьев. Искрень и есть тот самый философский камень, над которым понапрасну свихнулись выдающиеся умы древности. Это могущество. Это власть. Это полное и совершенное оружие. Как вы думаете, Рукосил оставит такую игрушку в чужих руках? Оставит он в живых человека с такой властью? Вам придется стать сильнее всех, просто для того, чтобы уцелеть. В итоге все то же: три тысячи платьев. Деваться некуда… Теперь пигалики. Вы потревожили осиное гнездо, барышня. Сообщество свободных пигаликов объявило Золотинку в розыске. Это не так уж часто бывает, чтобы все сообщество пигаликов взялось разыскивать потерявшуюся девчушку. Разыщут. Сообщество свободных пигаликов взялось за одну юную, бестолковую, не имеющую ни союзников, ни собственного войска, ни укрепленных замков девчушку. Как эта милая девушка, с таким чудным, по уверению Рукосила, именем, думает уберечься от смертного приговора, который вынесли ей не ведающие сомнений пигалики? Пусть эта славная девушка примет во внимание, что пигалики ни во что не вмешиваются до поры, но все знают. У них везде свои люди, поверьте, пигалики лучше меня знают, кто у меня на кухне ворует, сколько и почем.

— А вы, вы, Дракула? Вы тоже? — перебила его Золотинка, что-то сообразив.

Дворецкий наградил ее впечатляющим взглядом и сказал, несколько сбившись, правда, с тона:

— Мне приходилось оказывать пигаликам мелкие услуги. Но я не брал платы… Старался не брать… Поймите, барышня, вы в опасности, и что еще хуже, вы сами опасны. Вы расточаете вокруг себя затхлый дух застенков, ароматы ядов и тепловатые испарения крови. Голова кружится, барышня. Поэтому я ухожу в запой. От сильных впечатлений у меня кружится голова. У меня не стойкая голова, барышня. Я ухожу в запой.