— Ты же сам говорил, что Романовы укрепляют свое положение год от года.

— Пока — да. Но недовольных хватает. Их реформы не по душе церкви и аристократам. Они хотели бы вернуть многое обратно — как было лет двадцать назад. Или даже усугубить, сделав как в Речи Посполитой. Пока Романовы побеждают вряд ли найдется кто-то желающий выступить против, но если пойдут поражения…

— А почему ты считаешь, что у нас есть три-четыре года? Откуда этот срок?

— Именно столько им потребовалось, чтобы подготовить те двадцать тысяч пехоты и шесть тысяч кавалерии. Это весьма непростая задача. Сейчас у них, кроме этой полевой армии, все остальное — сброд. Речь Посполитая, вероятно, одна не сможет им на равных противостоять. Но в союзе с османами их шанс на успех очень велик.

— А османы будут воевать?

— Старый великий визирь умер. Отравлен. И в Константинополе вновь победила партия наших сторонников. Если султан откажется, его сменят. Так что сомнений в этом нет. Тем более, что русские начали продавать оружие персам. Это крайне раздражает многих в Великой Порте. Сейчас нам главное действовать быстро. Каждый день на счету.

— Но разве их поражение что-то изменит принципиально? — чуть подумав, спросил Людовик.

— Смотря каким будет это поражение, — усмехнулся Кольбер. — По нашим оценкам есть все шансы в случае тяжелого поражения загнать их в границы двухвековой давности и совершенно разорив, поставив под старую угрозу степных нашествий. То есть, выведя из игры как значимого игрока…

Часть 1. Тараканьи бега

Злу вовсе не обязательно уничтожать добро своими руками. Куда как проще позволить добру самому вцепиться в себя.

Глава 1

1705 год, январь, 19. Москва

Миледи вошла в кабинет.

— Ты посылал за мной?

— Присаживайся. — Алексей указал жестом на стул.

— Что-то случилось? — его тон явно встревожил женщину.

— Давно тебя хотел спросить. Как ты стала моей кормилицей?

Арина напряглась.

— Ты ведь кормила меня грудью. — продолжил развивать мысль царевич. — Так все говорят. А значит у тебя было молоко. То есть, ты рожала. Но… где твой ребенок?

Она не ответила.

— Ты пойми — я не враг тебе. — после затянувшейся паузы произнес Алексей. — Я просто хочу разобраться. Сама видишь — мы так и не нашли концов в последнем покушении. И я не хочу недосказанности с теми, кто составляет мой ближний круг. Где твой ребенок?

— Я не знаю… — тихим, хриплым шепотом произнесла она.

— А что знаешь? Он живым родился?

— Да.

— Девочка?

— Нет.

— Живой мальчик. Хорошо. У тебя его забрали, полагаю? Кто?

— Бабка твоя.

— О как… — покачал головой Алексей. — Да. Кирилловна та еще штучка была. Получается ты родила. У тебя ребенка забрали. А саму приставили ко мне — выкармливать. Рисковая идея. Если только не пообещали убить твоего ребенка, случись что со мной. Хм. Я прав?

— Да. — тихо ответила Миледи, а у самой на глазах навернулись слезы.

И это выглядело шокирующе.

Алексей впервые видел ее слезы.

Ему казалось, что эта женщина вообще никогда не плачет.

— Где твой ребенок сейчас?

— Я не знаю.

— Он жив?

— Я не знаю.