Петр в Вильно заключил мир с Речью Посполитой, а русский посол — в Константинополе.

Речь Посполитая обязалась до лета будущего года начать новые выборы монарха. Какого — не так важно. Главное — нового. Так что года на полтора-два она точно выпадала из игры, что на фоне недавних поражений грозило очень серьезными потрясениями.

Гетманщину с Крымом и в Варшаве, и в Константинополе признавали неотъемлемой частью России. И не как автономий, а в любой форме. Обязуясь принять с этих земель и разместить у себя всех недовольных.

К России отходили Полоцкое, Витебское и Мстиславское воеводства. К Швеции Мальборское и Поморское с переуступкой Мекленбургу шведской Померании за помощь в войне. К Дании — Крит. К Ирану — Багдад с большей частью Месопотамии.

Ну и так — по мелочи.

Оставалось этот договор согласовать с Исфаханом, но, как заметил посол Сефевидов — никаких неожиданностей не будет. Он Аббаса вполне устроит.

И все.

Красиво?

Алексей был доволен. Как и Петр.

Да, не Бог весь что. И в той же Москве даже раздавались отдельные возгласы по поводу продолжения войны. Что, дескать, слишком мало Россия получает. Но открыто высказать что-то ни царю, ни царевичу никто не решился. И ворчали в общем-то не сильно. В конце концов влезать в затяжную войну, как некогда Алексей Михайлович, с весьма мутными перспектива действительно удовольствия мало…

Царевич же возвращался к делам. Простым, обычным и насквозь повседневным.

А их хватало.

Они навалились на Алексея словно… тут даже и слов не подобрать. Во всяком случае приличного. Впрочем, все эти аварии на производствах его ничуть не удивили и даже не разозлили. Он их ожидал. Острая нехватка рабочих рук, в особенности квалифицированных, вынуждала многих заводчиков выжимать все соки из работников. Ну вот и аукнулось. Иначе и не могло бы быть. Люди то не роботы. Под такими нагрузками и то чудо, что столько продержались.

И то ли еще будет.

Так что Алексею предстояло совершить очередной подвиг Геракакла — очистить те самые конюшни, им самим и построенные в спешке. То есть ввести адекватное трудовое законодательство. Нормально ввести. Не на бумаге.

Вою будет…

Но иначе никак. Тем более, что в новом году должны были начать прибывать бригады работников, набранные церковью по старым православным епархиям юга, и выставленные персами. А это от сорока до пятидесяти тысяч человек. Может и больше — пока не ясно. И масса самых неожиданных проблем…

Дела… дела… дела…

Сразу же после возращения у наследника голова кругом пошла от всей это свистопляски, от которой он успел уже отвыкнуть во время кампании. Там-то было тихо. И большую часть времени он был вынужден занимать себя уже хоть чем-то. А тут… старые добрые авралы и критические пиковые перегрузки…

— Да… в походе было лучше… — тихо произнес Алексей, отмокая в небольшом теплом бассейне, после завершения очередного безумного рабочего дня.

— Ты там по мне совсем не скучать? — томным и чуть наигранно обиженным голосом, произнесла одна из «горничных», входя обнаженной в бассейн к царевичу.

— Скучать… конечно скучать… — смешливо фыркнул Алексей.

Заигрывания этой старшей в его мини-гареме иногда выглядели забавно. Другие себе подобного не позволяли…

Эпилог

1707 год, октябрь, 22. Москва

— Ну что отец, поздравляю. — произнес Алексей, отхлебнув чая.

— С чем? — с каким-то скепсисом и подозрением спросил Петр.

— С тем, что Россия стала Великой державой, войдя в клуб самых серьезных игроков на планете.