— Только я ему ребенка не рожала.

— Ты его кормить. Как мать. И ты мать.

— Что? — вскинулась Миледи, в мгновение ока преобразившись, но Герасим, так и не убравший руку с ее плеча, сдержал этот порыв. Негритянка же невольно отступила на шаг назад. Слишком уж сильно на нее пахнуло яростью и смертью.

Помолчали.

С минуту.

Наконец Миледи произнесла:

— Присматривай за ними. Чтобы глупостей не наделали. После занятий зайди ко мне.

— Моя понимать. — кивнула негритянка.

— Ступай.

Та поклонилась и вернулась к компании на лавочке. Расположенной достаточно далеко, чтобы этот разговор там никто не слышал.

— Нет, ну ты видел? — уже уходя обратно во дворец как-то ошалело воскликнула Миледи. — Никакого уважения к старшим. Подметки на ходу рвут.

— Му. — хохотнул Герасим ее приобняв.

По-дружески.

Обычно она не позволяла такой вольности, но сейчас махнула рукой. В конце концов нервное напряжение давало о себе знать.

Эта же негритянка…

Она ее определенно заинтересовала.

Никто из этих молодых темнокожих девушек не относился к простолюдинкам. Во время набегов с побережья иной раз удавалось захватить и людей поинтереснее. Вот они к ним и относились. А вот эта — старшая — вообще при дворе выросла одного из местных правителей. Миледи до встречи с ними и знать не знала, сколько в Африке оказывается государств. И весьма населенных.

И то, что она как-то «спалила», что Кирилл сын Арины, мягко намекнув об этом, говорило о многом. Видимо с детства варилась в «бульоне» интриг и сплетен. Вот и наловчилась многое видеть. Ну и характер явно не на сельских грядках у нее появился. Хотя поначалу Миледи не придала значения тому, что именно она стала старшей «горничной» царевича. Через что старалась побольше времени с ним проводить. И именно она стояла за тем, чтобы девочкам дали кормилиц, чтобы после родов сохранить изящество фигур, которое так нравилось Алексею…

* * *

— Опять ты… — грустно и в чем-то раздраженно произнес Людовик XIV, глядя на вошедшего Кольбера.

— Сир, вы посылали за мной.

— Я послушал твоего совета, и мы проиграли войну.

— Я виноват, сир. Но…

— Что, но? — перебил его Людовик XIV.

— Нерешительность хана, гетмана и султана сломали нам все планы.

— Как будто их решительность могла чем-то хорошим закончиться…

— Сир, как я говорил — русские действовали на пределе сил. В первую кампанию они использовали только старые полки, которые отлично себя показали в войне со шведами. Остальные же усердно тренировали. И если бы наши союзники не медлили, то все было удалось.

— Удалось? — усмехнулся король. — А мне вот шепнули на ушко, что в битве при Орше у русских были новые полки.

— Этого никак не может быть. Их номера…

— Номера?! — рявкнул Людовик. — А что скрывалось под номерами?

— Я… я не понимаю вопроса.

— Петр распределил людей из своих старых полков по новым. Так что среди тех, кто сражался при Орше была лишь горстка старых, проверенных вояк. Остальные — новобранцы.

— У русских в армии практически нет новобранцев. В новые полки верстали из старых, что служили еще при отце Петра. Это опытные люди, но не обученные.

— ЗНАЧИТ ИХ ОБУЧИЛИ! — закричал Людовик и кинул в Кольбера кубком.