|
Вот тогда на арену выходят наши роты егерей, которые теперь имеются в каждом полку. Заметить их присутствие на поля боя поначалу достаточно тяжело. Неяркая форма, рассыпной строй — совсем не похоже на вздымающие пыль полковые или батальонные колонны. И даже когда противник заметит егерей, то ждёт от своего начальства приказа — атаковать или нет? А это полчаса если не больше. За это время егеря подходят к врагу на расстояние прицельного выстрела(400–500 шагов) и пользуясь складками местности(овраг, балка, ручей), начинают обстрел противника, который не обучен стрелять строем на такие расстояния из мушкетов. Егеря же специально тренируют стрельбу из винтовки даже на большие расстояния. Перво-наперво наши выбивают офицеров и канониров с орудийной прислугой. Через полчаса стрельбы необходимо отходить к своим так как враг, получив приказ, начнёт атаку. Егеря заранее оповещают своих об отходе и отступают бегом или быстрым шагом. Для противника всё это похоже на бегство и он наступает, не понимая, что попадёт под залпы батальона или под батарейную картечь.
Не все вражеские полки попадают в «огневой мешок», но большинство. Для командира полка принять правильное решение на поле боя весьма не просто. Особенно, если нет возможности исполнить приказ командующего часовой давности. За прошедший час ситуация на поле боя значительно изменилась, нужен синхронный манёвр всех частей на поле боя. А вот этому в одночасье не научишь. Нужно, чтобы офицеры были грамотные в военном деле и чтобы солдаты беспрекословно выполняли приказы капралов. Нужно, чтобы командиры полков и Бригад внимательно следили за ходом боя и предугадывали возможные действия своих соседей и, исходя из этого, отдавали бы приказы об обороне и о наступлении. Штыковой удар гвардейского батальона в это время сродни удару крылатых гусар. Солдаты быстро идут на противника плотной стеной и любая попытка контратаки жёстко пресекается штыками гвардейцев. Враги моментально обращаются в бегство, ведь времени на перезарядку мушкета нет, а товарищи, почуяв скорую смерть, уже смазали пятки салом. Не все атаки заканчиваются бегством врага. Бывает, что противник вступает в рукопашную схватку. И тут уж кому повезёт, а кому нет. Но даже самый искусный фехтовальщик не сможет выдержать одновременный наскок трёх-четырёх мастеров штыкового боя.
Вот и у предместья Варшавы — Праги поляки и имперцы не смогли выдержать наш фланговый удар. Полки противника рассыпались один за другим при первом же огневом или штыковом контакте. И мы гнали всю эту обезумевшую толпу навстречу строящимся полкам врага, которые уже мысленно начинали пятиться. Я бросал в бой свежие и свежие силы. Невозможно долго наступать силами передовых подразделений. Через несколько часов боя наступает непреодолимая усталость. Воины нуждаются в отдыхе, в пополнении боезапаса, в перевязке лёгких ран. Невозможно наступать весь день напролёт. В этом и сказывается искусство командующего, чтобы не потерять темп наступления — нужно выводить на острие удара свежие полки. Поляки смогли выставить на поле под Прагой свои лучшие части — порядка двадцати тысяч воинов. Ещё двадцать тысяч необученных ополченцев стояли у них в резерве. Опытный Ян Кароль Ходкевич понимал, что этот сброд можно было использовать только для обороны обоза. Попеременно меняя на острие удара все мои восемь пехотных полков мы подошли к шатру польского командующего. Как и ожидалось, смелый Ян Кароль лично возглавил атаку крылатых гусар. По бокам гусар должны были поддержать имперские рейтеры и оставшиеся полки запорожцев. Мы выдвинули вперёд лёгкие единороги, которые и нужны были на поле боя для подобных случаев. Опытные гусары, не торопясь, под ударами ядер построились, и после команд командиров двинули на нас рысью. Единороги выплюнули картечь. В плотных рядах гусар появились «просеки». Ещё картечь. Ещё. Из двух тысяч «крылатых» до пушек домчалась, хорошо если половина. |
