Тем временем, две недели назад Первая Дивизия под моим командованием вышла из Лейпцига и за шесть дней дошла до восточных предместий Праги, став укреплённым лагерем на Белой Горе. Первая гвардейская Бригада, полностью обеспеченная чугунными ротными полевыми кухнями, пришла на белогорские холмы на день раньше, благодаря удлинённым за счёт готовки обеда маршам.

Враг начал перебрасывать свои полки на правобережье Влтавы, когда наши оборонительные сооружения на Белой Горе были уже почти возведены.

Как же так, спросят читатели? Ведь ГГ разогнал посоху? Кто землю копает?

Поскольку я отказался от посохи — капают землю теперь все служивые. У канониров и пехоты появилась малая железная лопатка, которую во время сражения носят либо на груди, либо на спине для защиты от рубящих ударов и пуль на излёте. Кроме того в каждом батальонном обозе, кроме пил и топоров, теперь возили и ещё заступы(оббитые железом деревянные лопаты). Всё это позволяло оперативно создать редут для пушек. Ещё в батальонном обозе возили плетённые корзины без дна высотой около четырёх футов(ок.120 см). Эти корзины-габионы, ставились широкой частью вниз для устойчивости и заполнялись перед боем камнями и землёй. Габионы служили защитой для канониров и стрелков от вражеских пуль и картечи.

В дивизионном лагере, кроме двух пехотных бригад, находились ещё дивизионные части и два полка курляндских рекрутов, прошедших полугодовое обучение. Всего около двадцати тысяч солдат. Враг силами около пятидесяти тысяч расположился напротив Белой Горы. Общая длина относительно доступного для наступления фронта составляла примерно две версты. Один из флангов упирался в заболоченный ручей, другой — в труднопроходимый лес. Возможности для флангового удара были ограниченны. Только лобовой удар.

Я, сочиняя пятнадцать лет назад учебник по военному делу, категорически запретил неподготовленные лобовые удары. Одно дело, когда гусарская хоругвь, атакует вражескую пехоту на марше. И совсем другое дело — штурм укреплённого лагеря. Я как то прикинул, что потери от взятия укреплений в поле могут быть в разы выше, чем при штурме стен высокого замка. А всё дело в плотности огня. На стометровом участке штурмуемой стены в боевой галерее с бойницами или на узком обходе за зубцами могут спрятаться пятьдесят-шестьдесят стрелков. Они смогут дать несколько выстрелов по наступающему полку неприятеля. Причём мушкетёры нападающей стороны будут тоже вести беглый огонь по зубцам и бойницам. Максимальные потери наступающих в этом случае около сотни человек. Остальные поднимутся на стены замка и сомнут оборону на этом участке.

Теперь смотрим про укреплённый лагерь в поле. За частоколом или за корзинами стоят ряды приготовившихся стрелков. Они собрались именно у штурмуемого участка укрепления. На стометровом участке по наступающему полку выстрелят десять рядов обороняющихся(караколь). Из тысячи выпущенных пуль примерно треть достигает цели. И у самого частокола обороняющиеся дают по врагу ещё десять залпов в упор. Большая часть наступающих врагов убита или ранена. Срыв атаки.

Мы должны заставить врага атаковать наши укрепления. Как этого добиться? Прежде всего нужно построиться перед боем в понятном для врага порядке. И чтобы ему не было особенно страшно. Зная мощь картечи наших единорогов, неприятель, скорее всего, не полезет главными силами в центр под выстрелы сразу всех пушек редута. Ударит по флангам, куда может бить только половина редутных единорогов. А мы поставим на флангах по два пехотных полка с каждой стороны. Итого: на фланге шириной почти в триста саженей всего две тысячи стрелков, которые изначально будут стоять в поле не защищённые корзинами-габионами.