|
- Такой же добрый шляхтич, как и все вы! - ответил шут. - Тьфу! Черт бы тебя побрал! - крикнул подсудок Росинский. - Довольно шутовства! Я пойду! - И я! И я! - раздались многочисленные голоса. - Один раз мать родила, один раз и умирать! - Найдутся тут такие хорошие, как ты! - Все могут! Нечего нос поднимать! И как раньше никто не хотел выходить, так теперь шляхта повалила из всех поветов: люди наезжали друг на друга лошадьми, обгоняли друг друга, торопливо перебранивались. Не прошло и минуты, а впереди уже стояло чуть не полтысячи всадников, и шляхтичи все еще выезжали из рядов. Пан Скорашевский рассмеялся своим непринужденным, добрым смехом и закричал: - Довольно, довольно! Не можем же мы все идти! После этого они вдвоем со Скшетуским построили охотников и двинулись вперед. Воевода подляшский присоединился к ним у выезда из стана. Всадники были видны как на ладони при переправе через Нотец, потом еще несколько раз они промелькнули на поворотах дороги и пропали из глаз. По прошествии получаса воевода познанский велел людям разъехаться, решив, что незачем держать их в строю, когда неприятель на расстоянии целого дня пути. Однако всюду была расставлена стража, запрещено было выгонять лошадей на пастбища и по первому тихому звуку рожка было приказано всем садиться на конь и становиться в боевые порядки. Кончились ожидание и неуверенность, кончились сразу споры и перекоры; близость неприятеля, как и предсказывал пан Скшетуский, воодушевила войско. Первая удачная битва могла бы еще больше поднять его дух, а вечером произошел случай, который мог стать новым счастливым предзнаменованием. Солнце заходило, озаряя ярким светом Нотец и занотецкие леса, когда по ту сторону реки люди увидели сперва облако пыли, а затем движущихся в этом облаке людей. Все до последнего человека вышли на валы поглядеть, что это за гости; но тут прибежал драгун из хоругви Грудзинского, стоявший на страже, и дал знать, что это возвращается разъезд. - Разъезд едет обратно! Благополучно едет! Не съели их шведы! - передавали в стане из уст в уста. А разъезд тем временем все приближался, медленно подвигаясь вперед в светлых клубах пыли, и наконец переправился через Нотец. Шляхта смотрела на своих, заслонив руками глаза от солнца, которое сверкало все сильней, так что весь воздух был пронизан золотым и пурпурным сиянием. - Э, да их стало что-то больше, чем было! - воскликнул Шлихтинг. - Клянусь богом, пленных ведут! - крикнул какой-то шляхтич; парень он был, видно, не из храброго десятка и просто глазам своим не верил. - Пленных ведут! Пленных ведут! А разъезд тем временем приблизился уже настолько, что можно было различить лица. Впереди ехал Скорашевский, кивая, по своему обыкновению, головой и весело переговариваясь со Скшетуским; за ними большой конный отряд окружал несколько десятков пехотинцев в круглых шляпах. Это и в самом деле были пленные шведы. При виде их шляхта не выдержала и бросилась навстречу разъезду с кликами: - Vivat Скорашевский! Vivat Скшетуский! Густая толпа мгновенно окружила весь отряд. Одни глазели на пленных, другие расспрашивали, как все случилось, третьи грозились шведам. |
