В кафе сидели несколько человек, и все бездушного вида. Потухшие, немолодые лица. Крупные дядьки и полноватые тётки склонились над своими тарелками и молча жевали.

«Здесь не только работники суровые, но и посетители им под стать. Но! В этом есть свой колорит и шарм!» – подметил я, и моя неприязнь к этому кафе поубавилась.

Забрав у повара коробку с лапшой, я помчал, желая побить личный рекорд ещё и по скорости. Немного дрейфил, конечно, однако понимал, что ничего страшного не случится: отдам заказ, пожелаю приятного аппетита, уйду…

Звонить пришлось несколько раз – никто не открывал.

«Приехал раньше, и женщина не была готова», – подумал я, подождал пару минут и снова надавил на кнопку звонка.

Дверь медленно отворилась.

– Здравствуйте… – сказал я и увидел, что меня никто не встречает. Прихожая пуста. Дверь открылась сама по себе.

– Добрый вечер! Это доставка! – крикнул я.

Ни голоса, ни шагов. Только тихий писк телевизора висел в воздухе. Обстановка в квартире говорила о том, что у её обитателей сейчас плохие времена – всё старое и пыльное. Серо-жёлтые обои, странные узоры, похожие на те, какие были в нашем доме. Много лет таких не видел. И как можно было жить с такими обоями?..

Я посмотрел на тумбу в прихожей. Есть правило: отдавать заказ лично в руки, но хотя бы раз можно сделать исключение.

Я шагнул в квартиру. Мне открылся вид на ближайшую комнату. Там светился рябью старый телевизор, напротив стояло истрёпанное кресло, а в нём развалился жирдяй в полосатой майке. Он сидел ко мне полубоком. Я видел только плечо, пузо и складки на шее. Его храп был похож на свиное хрюканье.

Полный мужик, уснувший перед телевизором. Его вид заставил меня вспомнить то, чего я не вспоминал уже много лет. Моего отца… Моего настоящего отца!

Те люди, которых я называл мамой и папой, на самом деле мне не родные. Они меня усыновили, а родился я не в самой благополучной семье.

Мой настоящий отец остался в памяти как чужой человек. Вспыльчивый и сильно пьющий. Он тоже засыпал в кресле и храпел. Неприятно было это вспомнить…

Я поставил пакет на тумбу. Шорох разбудил жирдяя. Он взвизгнул и поднялся. Вздёрнув голову, хлопнул огромными ушами и развернулся.

На меня смотрели мелкие чёрные глаза, здоровенный пятак брызгал слизью. У него была свиная голова и свиные копыта! Жирдяй раззявил пасть и заголосил по-звериному. Это был злобный гортанный рёв! Как свёрлами в уши!

Я ещё никогда не бегал так быстро. Летел вниз и не чувствовал под собой ступенек, убегал из того двора, держа сложенный самокат в руках. Я был так напуган, что не сообразил встать на него и поехать.

Оказавшись на людной улице, я остановился, чтобы обдумать пережитое.

Кто-то напугал меня поросячьей маской? Нет, это не маска! Подвижная морда, щетина, слюнявая пасть, огромные жёлтые зубы. Настоящий антропоморфный свин… Случайно вспомнил этот термин… «антропоморфный». Такое же уродливое слово, как и это существо!

Так что это было? Бред сознания! Что же ещё?

Не трудно было разгадать символизм моего видения. Оно отсылало к моему раннему детству. Я, пятилетний мальчик, живу с матерью, которая постоянно куда-то уходит, и с отцом, что вечно торчит дома. Мать, я и лица её не помнил, называет отца «свиньёй», когда он храпит в кресле перед телевизором. Он злобный пьяница, лучше не попадаться ему на глаза. Уходя, мать оставляет меня с ним и предупреждает: «Ты его не буди, а то голову тебе открутит. Играй у себя тихонько».

Я ходил мимо на цыпочках, видел, как от храпа дрожали жировые складки на его шее. Я его боялся!

Та квартира нагоняла на меня страх, вот мне и явилось давно забытое прошлое.