Надавил на кнопку звонка. Никто не открыл… Я смело дёрнул ручку. В лицо ударила такая вонь, что я кашлянул. Пахло прокисшей едой.

За дверью была другая обстановка. Ни жёлтых обоев, ни старой мебели. Обычная современная квартира. И множество пакетов на полу. В них размокшие плесневелые коробки с лапшой и курицей! Сколько доставщиков приходили сюда?..

Из ближней комнаты выскочила уродливая безглазая женщина с криком:

– А вот и еда пришла!

Это всё, на что хватило моей смелости. Я опять в ужасе бежал вниз по ступенькам. Уродливая женщина преследовала меня, встав на четвереньки, неслась сзади на свиных копытах. Когда я добежал до двери, голова чудовища упала сквозь перила, покатилась и тяпнула меня за ногу.

Это была голова мальчика, он вгрызался кабаньими зубами мне в голень и смеялся. Свободной ногой я ударил башку, она лопнула, как арбуз.

Я выбежал из подъезда. Нога перестала кровоточить, как только я добрался до центральной улицы. Дырок на штанах и ран не осталось. Это был очередной кошмарный мираж.

Я решил, что найду другую работу. Подрабатывать в доставке мне больше не хотелось.

Если бы вы встретили монстра, который принимает облик вашего самого большого страха, на что бы он был похож?

Говорят, что писатели ужасов особенно чувствительны к страху. Я и правда пуглив – вздрагиваю от любого скрипа и шороха в доме. Но сейчас я больше всего опасаюсь провести свою поездку в Петербурге впустую и не встретить ни одного монстра. Наверное, поэтому они все от меня попрятались. Я сходил по адресу, о котором мне рассказал курьер. И знаете что? Нет никакого двадцать первого дома на улице Подвойского!

Король птиц

У меня никогда не было домашних животных. Мама всегда выступала против питомцев в квартире. Наверное, из-за этого запрета я и питала особые чувства к любому зверью. Подкормлю на улице сосиской бродячую собаку или куплю пакетик мягкого корма дворовой кошке, и на душе сразу как-то радостнее, теплее. А в этом ноябре я подружилась с синицей. Увидела желтобрюхую птичку за окном своей комнаты и решила оставить для неё гостинец: насыпала горстку пшеничной крупы на скат – вдруг прилетит снова.

И правда прилетела! Она клевала, а я смотрела. Так и стала каждый день подсыпать ей немного пшена. Других птиц за своим окном я не видела, поэтому быстро привязалась к этой синичке. Она меня не боялась, будто знала, кто оставляет для неё корм. Эта дружба с птицей стала маленькой радостью в повседневной жизни. С людьми у меня тяжело складывались отношения. Я легко заводила знакомства, а поддерживать дружбу почему-то не хотелось. Не знала, о чём говорить, или попросту забывала общаться.

Иногда задумывалась, а не стану ли я в старости одной из тех чудачек, которые ходят кормить голубей в парке? Но эти мысли меня не печалили. Так ли обязательно водить дружбу с людьми, если чувствуешь, что животные тебе ближе по духу? С моей пернатой питомицей поздняя осень казалась не такой унылой. Ожидая, когда на подоконник присядет синица, я подолгу рассматривала вид на улице. Кроны деревьев уже совсем облетели, и они слегка пошатывали голыми ветками на ветру. Облака нависали над многоэтажками, а небо было каким-то давящим. Мне больше нравились те дни, когда выглядывало солнце и наш двор заливало светом. Но в нашем сером-сером городе такое случалось нечасто.

А вот и моя птица прилетела, чтобы склевать несколько зёрен. По моему лицу сама по себе расползлась улыбка. Захотелось похвастаться маме, что я приручила синицу. Но она нарушила нашу идиллию.

– Ты разве не знаешь, что, если синицы стучат в окно – это к тяжёлому несчастью, – сказала мама.

– Она и не стучала ни разу! – возразила я. – Да и… не будь такой суеверной!

– Смерти моей хочешь?

Я знала, что после этих слов с матерью лучше не спорить, поэтому лишь тяжело вздохнула и ответила:

– Конечно не хочу, мам.