— Я делаю все, что ты просишь, пап, — пожал плечами Павел.

— Делаешь через задницу, — мужчина завел руки за спину, посмотрел на Павла, — что я просил тебя сделать? Правильно. Организовать перевозку и выгрузку одержимости у Павлина, у этой рыгаловки. Пьер сам меня попросил об этом. А что ты сделал?

— Я не виноват, что эта сумасшедшая пила перепилила цепь и сбежала в метро, — Павел взмахнул складным мечом, прожужжал им легкую мельницу в воздухе.

— А кто распорядился сковать ее цепью, а?

— Ну… — замялся Павел, — ну я.

— Дурак, ты сынок, — выдохнул Добронравов, — сколько бы я ни пытался занять тебя делами рода, ты все портишь. Потому что подходишь безответственно, спустя рукава.

— Пап, — Павел проделал резкий пируэт, взмахнул мечом, выдохнул, — мне неинтересна вся эта хрень. Скукотища.

— На махании железками род не удержишь, — сжал губы Добронравов старший, — каждый член рода должен быть полезен. Работать на возвышение всех нас. То, что делаешь ты — всего лишь подростковые игрушки.

— Фехтование, — Павел неприязненно взглянул на отца, — это важная часть традиций нашего рода.

— Это правда. Но это всего лишь традиции. А кормит род бизнес. О нем я пытаюсь говорить с тобой. А ты лишь клинком машешь. Вот что ты делаешь сейчас?

— Разогреваюсь, — он попрыгал на носочках, — встряхнул руками, принялся плавно вращать кистью с зажатым в ней клинком.

— А должен быть рядом со мной и твоей матерью. У нас много дел. Нужно закончить последние приготовления к турниру.

— Я хочу выйти на арену, — Павел замер, посмотрел на отца внимательно и решительно, — хочу сразиться с кем-нибудь из этих низкородных. И убить его.

— Ты с ума сошел? Тебе мало того, что ты вечно ввязываешься в дуэли? Кирилловым мне пришлось пообещать скидку в два процента на наше программное обеспечение. Этот скряга Кириллов, хотел ведь объявить тебе кровную месть за то, что ты сломал его сыну руку!

— Он сам нарвался. Решил отбить у меня девчонку, что я присмотрел себе.

— Не говори мне о девчонках, — Добронравов покраснел. Белые волосы ярко выделились на фоне пунцовой кожи, — это твое увлечение, слишком постыдно. Прикрываю тебя, только чтобы избежать проблем с репутацией рода!

— А что такого? Все любят погонять простолюдинок, — улыбнулся он.

— Проклятье, да кого я вырастил?

— Александр! — третий голос эхом пробежал по всему тренировочному залу.

— Пьер! Пьер Ланской, — Добронравов раскинул руки, пошел к Ланскому. Бояре обнялись.

— Здравствуйте, — Павел уважительно поклонился.

— А чего ты так вырядился, дружище? — с улыбкой проговорил Добронравов, положил руку на плечо Ланскому.

— Да вот, — Пьер Ланской осмотрел свой фехтовальный костюм, — слышал, что твой сын отлично работает клинком, — он вскинул свой складной меч. Тот мгновенно высвободился из рукояти. Сегментарное лезвие щелкнуло, стало монолитным, — я хотел бы проверить эти слухи.

— О, господин, — улыбнулся Павел, принял позу фехтовальщика, — вы не пожалеете.

— Не сомневаюсь! — крикнул Ланской Павлу, потом перешел на шепот, — Александр, — обратился он к Добронравову старшему, — я видел список твоих смертников. Семь человек.

— Да, — серьезно кивнул седой боярин, — четверо из детей боярских, трое еще и отступники. Все, маги, с опытом боевых действий. Достойный материал для демонстрации. Причем все из захудалых родов. Большинство вообще одиночки. Никто не будет по ним плакать.