Остался только я, Саша и Лавр. Последний смотрел с недоверием и не спешил делиться делами организации.

— Я понимаю, что ты мне не веришь, — я строго посмотрел на него, — но Саша верит.

Девушка хитро улыбнулась, кокетливо стрельнула в меня глазками.

— И расскажешь мне все, что нужно знать.

— Доверие придет со временем, — Лавр кисло посмотрел на меня, — если все будет так, как ты говоришь.

— И не сомневайся, — серьезно сказал я, — если, конечно, вы не испортите отношения со мной.

— Лавр, — Саша навалилась руками на стол, Лунара, за которым я сидел, эротично выгнула спинку. Ее небольшая грудь красиво натянуло немного помятое вечернее платье, — будь проще. Не упорствуй. Твоя госпожа говорит тебе расслабиться и довериться Р…

Я метнул в девушку строгий взгляд. Она тут же поправилась:

— … Ифритору. Я знаю его недавно. Но за сегодняшний вечер он сделал для меня гораздо больше, чем многие из Семьи.

По счастливому стечению обстоятельств, большинство из тех, кто остался в живых, не узнали во мне Романа Селихова. Уверен, они знали о том, что некий Селихов придет к Лунару. Неоднократно слышали Романе и точно знали, что это какой-то пришибленный на голову слабак. Но в лицо его не видели. Исключение — охрана и тот мужик в мерзком костюме с отливом. Я приказал Саше уволить их всех. А за мужиком с отливом, еще и поглядывать. Девушка немного повозмущалась, но подчинилась.

Все же, кто точно знал, как выглядит Роман Селихов, (в том числе Лунар) уже лежали в небольшой грузовой машине, которая, через минут десять, направится за город, к одному знакомому Сашиному фермеру по кличке Кирпич. Он держал свиней, и девушка сказала, что никто не справится с утилизацией трупов лучше, чем Кирпич. Я ей доверился.

Таким образом, в Семье я мог, как ни странно, быть самим собой. Быть Ифритором.

После слов Саши, Лавр нахмурился. Некоторое время он молчал, потом наконец-то решился.

— Филатов обнаглел. Три недели назад, внаглую, увел несколько машин с товаром, с нашего склада. Вот так, они поехали по точкам и не доехали, — Лавр почесал щетинистую бородку, — прямых доказательств нет, но это был он. Точно.

Я откинулся на кресле, взял небольшую бумажку для заметок (из тех, что еще уцелели) со стола Лунара, принялся задумчиво складывать журавлика.

— И Лунар ничего не сделал? — проговорил я, — никак не ответил?

— Нет, — выдохнул Лавр. Он говорил что-то о плане. Обсуждал какую-то месть в кругу своих приближенных. Ну тех, что ты положил сегодня, — он взглянул на Сашу, — признаться, не буду по ним скучать. Те еще были мудаки. Лунар где-то выдрал их, после смерти брата.

— Полагаю, раскол Семьи имел место, — проговорил я, глядя на фигурку из бумаги.

— Назревал, — Саша села на стол, закинула бедро так, что я увидел кружевную ленточку ее чулка.

— Да, — согласился Лавр, — это усугублялось еще и тем, что неделю назад Филатов провел рейдерский захват нашего второго склада. Причем удачно.

— Ох, да, — выдохнула Саша, — это было гребаное фиаско. И снова Лунар ничего не ответил. Все думал-думал. И тянул. Думал и тянул. Выглядит все так, будто кто-то планомерно разрушал командную систему организации изнутри. Настоящая диверсия, что ли?

— Как они это сделали? — я поставил получившегося журавлика на стол, посмотрел на Лавра.

— Заявился с полицией и родовой гвардией, — Лунар смотрел на фигурку устойчиво держащуюся на поверхности стола, — отрыл где-то подложные документы на собственность на склад. И просроченный договор аренды. Мы не смогли ничего сделать.

— Ты единственная дворянка в Семье? — я посмотрел на Сашу.