— Господи! — Нина отстранилась, взглянула мне в глаза, — я так переживала за тебя! — девушка положила свою теплую мягкую ручку мне на щеку. Я не возражал, улыбнулся в ответ.

— Все хорошо, — я взял ее кисть, мягко убрал с лица, — я управился с долгом и денег заработал. А где Катя?

— Золотце, — как бы отвечая на мой вопрос, позвала девочку Нинина мама, — пойдем со мной наверх? Я обещала научить тебя вышивать гладью.

— Вышивать гладью? — удивился я.

— Угу, — Нина почему-то зарделась, — мама с Катей очень сдружились. Мама учит ее рукодельничать и печь печеньки.

— Это прекрасно, — я вошел в дом, закрыл за собой дверь. Мы прошли на кухню.

— А вчера утром, она даже ходила с Катей гулять в сквер.

— А это уже нехорошо, — нахмурился я.

— Что? Почему?

— Мы Селиховы, Нина, — я серьезно посмотрел на нее, — и за нами еще ведется охота. Я смогу защитить всех вас, если буду рядом. Но я не могу оставаться с вами круглосуточно. Слишком много дел. И когда меня нет, вы должны быть тише воды, ниже травы.

Нина виновато посмотрела на меня. Опустила глаза.

— Пока еще ничего страшного не произошло, — я тронул ее подбородок, заставил взглянуть на меня, — но я поговорю с твоей мамой. Она не должна больше водить Катю на улицу. По крайней мере, пока я не обеспечу для нас с ней безопасные условия жизни.

— Нет, — Нина пару мгновений помолчала, — можно я поговорю? Я не подумала об этом и теперь чувствую себя виноватой. Позволь мне самой?

— Хорошо, — кивнул я и улыбнулся, — кстати! Вот что у меня есть.

Я достал из-за спины спортивную сумку, сунул внутрь руку, достал пачку денег. Нинины глаза широко раскрылись.

— Боже, что это?!

— Деньги. Разве не видишь? Сто двадцать тысяч. Это тебе. Хватит на новую машину, причем приличную, да и еще останется. Считай это премия. За неудобства.

— Рома… откуда?

— Продал браслеты, — я улыбнулся, добродушно посмотрел на нее, — наш труд дорого стоит.

— Ты продал их Лунару? Это же не…

— Не Лунару. Деньги чистые. В криминале не замешаны совершенно никак. Можешь спокойно расплатиться где угодно. Полиция тебя не скрутит.

— Ромочка… — девушка снова бросилась мне на шею, прижалась. Я почувствовал приятную мягкость ее груди на своем теле. Желание пришло быстро. Мда… Мне нужна эмоциональная разрядка.

Ифрит — это ожившая эмоция. Чтобы ее усмирить, а тем более управлять ею, творить и использовать ифритную вещь, ифритор должен тщательно контролировать свои эмоции. Глушить их и подавлять силой воли. Проблема тут в том, что это способствует накоплению нервного напряжения. И его так или иначе нужно сбрасывать. Оно мешает работать с ифритами. Ослабляет волю. А если воля слаба — ифрит не подчиниться.

И вышло так, что самый простой способ сбросить нервное напряжение — это секс. В разных мирах приходилось решать эту проблему по-разному. Но с женщинами у меня никогда не было проблем. Вот в прошлой жизни, в бытие свое Главным Имперским Ифритором на службе Седрика, — мне постоянно требовалось сбрасывать колоссальное количество нервного напряжения. Для этого у меня имелся целый взвод наложниц.

Я люблю секс, но в то время к этому чудесному процессу приходилось относиться как к рабочему моменту. В этом новом мире, я хочу относиться иначе — получать удовольствие.

— Нин? — я отстранил девушку от себя, — полдень.

— Ммм?

— Не пора ли покормить Катю и устроить ей послеобеденный сон?

Девушка взглянула на настенные часы:

— Ах, точно! Пара! Катя это дело любит.