— Угу. Так и есть, Сладкий…

— Саша, — нахмурился я.

— Ох… Ну почему ты такой упертый? Я теперь свободна и вроде хороша собой! Ты знаешь, что ты понижаешь мою самооценку своим поведением?

— Сконцентрируйся на боярах, — улыбнулся я.

— Ла-а-а-а-адно, — я прям видел в своей голове, как девчонка закатила глаза, — но для многих отступников это отличная возможность получить работу у бояр. Делаешь грязные делишки, но серьезно поднимаешь свой статус. Если, конечно, на турнире тебя не прикончат. А это бывает часто.

Я услышал, как хлопнула входная дверь. Нина вернулась со смены в кафе.

— Значит, — задумчиво проговорил я, — насмерть там дерутся только отступники из Детей Боярских?

— Да не. Там, вроде кто угодно может драться насмерть. Но отступники делают это часто, чтобы показать свою удаль. Самых суровых могут взять на службу.

— Хорошо, спасибо тебе, Саша, — проговорил я, — позвоню тебе потом.

— Ты ведь не собираешься биться насмерть на этом турнире, верно? — несколько озабоченным тоном проговорила она.

— До связи, Саш.

— Эй! Мы только познакомились, а ты уже решил самоубиться, Рома?

Я положил трубку.

— С кем это ты болтаешь? — Нина вошла в комнату.

— Чудесно выглядишь, — я улыбнулся, — заглянул ей в глаза.

Нина и правда была очень красивой. Сегодня она была в длинном трикотажном платье красивого пастельного оттенка. Цвет очень подходил к ее светлым волосам. Платье же выгодно подчеркивало формы. Крупная грудь девушки приятно наполняла верх. Тонкая талия красиво переходила в широкие стройные бёдра.

Я заметил, что девушка зашла в зал как-то на носочках. Явно хотела покрасоваться передо мной. Так, ее круглая попка выглядела еще красивее.

— Спасибо, — она улыбнулась, — ушла пораньше со смены, хотела увидеть тебя.

— Как дела в кафе?

Девушка прошла в гостиную, села рядом, на диван.

— Привет, Сладкая, — она улыбнулась Кате.

— Привет, Нин, — смотри, — девочка встала на коленки, таким макаром, и приблизилась к Нине, — Рома научил меня делать самолеты!

— Ух ты, — Нина улыбнулась, приняла из ее рук розовый, гораздо более аккуратный самолетик, — какая ты молодец!

— Спас-и-и-и-и-бо! — протянула девочка.

Приятно было смотреть, как она улыбается.

Катя оказалась довольно сильным ребенком. Я не раз видел и слышал, как она утирает слезы в одиночестве. Как плачет и зовет маму с папой, когда остается одна. Я сказал ей, что плакать по ним это нормально. И не стоит стесняться. Что ее мама с папой достойны того, чтобы по ним горевать.

— Ты не обязана быть сильной, — сказал я ей тогда, — выплачись, как следует. А я буду сильным за нас обоих. У меня хватит сил, — я погладил девочку по голове, — и на тебя, и на Нину, и даже на Эллу Александровну. И еще останется.

Девочка ничего не ответила, только крепко прижалась ко мне. Я чувствовал, как она вздрагивает от немого рыдания.

— В Кафе все неплохо, — пожала плечами девушка, — одержимость куда-то делась, и люди возвращаются. Но только… — Нина замялась.

— Что, только?

— Я не уверена.

— Говори.

— Ладно, — девушка вздохнула, — мне кажется, что у кафе околачивается подозрительная машина. Вот уже два дня Марк твердит о ней. А сегодня, когда я вышла в смену, она снова была там.

— Что за машина?

— Я не слишком разбираюсь в моделях. Машина, ну такая, с жопкой.

— Седан, — поправил я.

— Ага.