— Я вам напомню, — тактично проговорил я, — если на иждивении дворянина, подлежащего военному призыву, — начал я декламировать, — находится несовершеннолетний, то дворянин, может либо сдать несовершеннолетнего в имперскую школу-интернат.

— Ну так в чем проблема? — офицер пожал узкими плечами, — сдайте в интернат.

— Перебивать дворянина невежливо, — нахмурился я, пристально посмотрел в его глаза.

— Ну… Да, потупился он, — наверное.

— Спасибо, — я улыбнулся и продолжил, — либо, если есть такая возможность, выбрать командировочный характер службы, в любой ближайшей части, — я заглянул офицеру в глаза, — у нас есть Гарнизон Урупский, в пятнадцати километрах от Нового Краса.

— На Кубанском поле довольно опасно. Оно крупнейшее в крае.

— Я это знаю, — выдохнул я.

— Не боитесь? — он принял последнюю жалкую попытку на меня надавить.

— Послушайте, — я выдохнул, — зачем направлять меня в Сибирь? Нет. Я знаю, что имею права на то, о чем говорю. Мне просто интересно, почему Сибирь.

— Ну… Поля там обширные, — комиссар потер шею, — а гарнизонам не хватает людей.

— Насколько я знаю, в Великорусской Империи везде хватает людей. Каждое поле под надежным замком. Знаете, — я не отрывал глаз от комиссара, — а нет ли злого умысла в том, чтобы отправить меня подальше от родного города?

Ифритным зрением я украдкой окинул весь кабинет. Среди множества самых разных духов меня привлек один. Ифрит Тяги к Обману и Лжи. Слабенький только недавно зародившийся в мобильном телефоне, он указывал на недавние сильные эмоции, что испытывал его хозяин.

— О чем это вы, — глаза комиссара забегали, — что вы хотите этим сказать?

— Я думаю все в курсе, что мой род был почти полностью уничтожен налетчиками.

— В курсе, — кивнул он, — но сотрудники СМО “Зосимова” спасли вас. Да.

— Это ложь, — пожал я плечами, — я справлялся, своими силами.

Комиссар сжал губы, нахмурился.

— И не хмурьтесь так, — проговорил я, — СМО пиарится на смерти моих близких. Это факт. Но я скоро это закончу. Так вот, первая мысль такая: кто-то решил воспользоваться ситуацией и засунуть меня подальше, бросить в другую часть империи. Скажем, этот кто-то наивно решил, что сможет убить меня по пути в один из Сибирских гарнизонов.

— Да откуда у вас такие мысли, господин Селихов? — возмутился комиссар, — что за ерунда?

— Это не ерунда, — я прищурился, — слишком уж часто меня хотели убить, в последнее время. Я готов ждать чего угодно.

— Вы обвиняете меня в чем-то?

— Нет, — я мотнул головой, — только говорю, что закон на моей стороне. Я отдам короне свой дворянский долг, но на условиях, предусмотренных законом. То есть, на Кубанском поле. Даже и не пытайтесь сунуть мне какое-нибудь направление в имперскую глубинку.

— В конце концов, — комиссар несколько испуганно посмотрел на меня, — решать это не вам.

— Что ж, — я встал, — тогда я буду обжаловать такое решение в суде, — я внимательно посмотрел, но не на комиссара, а на ифрит, в его нелепом парике. Он был сильным эмоционально, но поддался мне легко. Я, как всегда, пустил его эмоцию в свой разум, заблокировал, отправил обратный импульс, но не короткий, а мощный эмоциональный поток. Остановился на самой грани, — и хочу напомнить, что суд поединком, как этап кассационной судебной инстанции, хорошо работает в империи.

— Это угроза?

— Предупреждение, — я сузил глаза.