— Не доверяю я ему.

— И правильно делаешь, — усмехнулась теща.

— Как ты думаешь, что задумала его мать? Зачем она его прислала?

— Ее замысел не секрет. Она хочет спасти наследство мужа, чтобы оно из семьи не ушло. И в прошлом того же желала.

— И все?

— И все. — улыбнулась Мила. — Хотя и этого немало. Гатас слишком юн и неопытен, вот она и переживает. Мальчишка же совсем.

— За ним пошли воины.

— От отчаяния. И я не уверена, что он их удержит хотя бы год-другой.

— А я тут при чем?

— Ты последний взрослый бэг, да еще славный своей воинской удачей. И твоя дружина цела. Если он заручится твоей поддержкой, то сможет сохранить свое положение и даже укрепит его.

— Если не убьют…

— Так-то, да. Именно так. Но если ты отвернешься от него — своего родича, то до следующего лета ему не дожить. И жене брата тоже. Их убьют. Всех. Если и не германцы, то свои.

— Значит, они оба в моих руках?

— Всецело.

— И он это понимает?

— Иначе бы сюда не приехал.

— Хм… занятно… — пробурчал Берослав, потрепав надувшегося сына по голове.

Ситуация складывалась очень необычной и неожиданной.

Конечно, князь бы многое отдал ради того, чтобы она вообще не имела места быть. Ему лезть в это гнилое болото политических дрязгов роксоланов было также «интересно», как и в «римские» разборки. Но человек предполагает, а бог располагает. То есть, выбора ему не оставили.

Так-то, конечно, да.

Выбор был всегда.

Только в большинстве случаев он едва ли отличался какой-то здравостью вариантов. Вот как сейчас. Ему ведь очень, просто ужасно хотелось оставить роксоланов наедине со своими германоязычными проблемами.

Сами сглупили.

Сами пусть и расхлебывают.

Но мать Гатаса была права. Ни гёты, ни квады не дадут цвести и пахнуть его торговли с Римской империей. Да, можно и в обход — через Западную Двину и Галлию, однако, в этом случае пришлось бы забыть о масштабных торговых поставках того же продовольствия.

А это ведь работы.

Почти что постоянный труд более чем тысячи человек на строительстве Берграда и на иных делах, на которые Берослав укажет. Совершенно удивительная по местным меркам концентрация трудовых ресурсов из-за чего его дело цвело и пахло.

Вот уйдет эта еда.

И что дальше?

Самому ему требовалось время, чтобы развернуть сельское хозяйство нового типа. А тут еще и гёты с квадами почти наверняка начнут нападать. Оно ему надо?..

В этот момент закричала дочка. Совсем еще грудничок, не умевший даже ползать. И Злата бросилась к ней.

Берослав встал.

Скосился на надувшегося сына.

— Сегодня ты наказан. Отца нужно слушаться. А завтра приходи ко мне. Пойдем на верх великой башни.

— Мама мне не разрешает!

— Но ты хочешь?

— Хочу!

— Вот. Если ты будешь меня слушаться — то со мной можно.

— Милый, не надо. Он же вывалится из окна.

— Кто-то только что говорил, будто бы нарожает мне еще, взамен погибших.

— Но…

— Я все сказал. Сегодня он наказан. Ложится спать на голодный желудок. А завтра Мила его ко мне приведет после завтрака. Ясно ли?

Женщины промолчали, но нехотя кивнули.

Берослав же, хмыкнул и удалился. Слова Милы требовалось обдумать.

Крепко.

С тем, чтобы использовать самым наилучшим образом. Хотя было уже совершенно ясно — требовалось созывать бояр и ведунов. Для чего отправить почтовых голубей. Их еще в 169 году римляне привезли, вместе с пятью рабами, умеющими с ними обращаться.