Новый бросок специальных пуль.

Туда же — в голову колонны.

И новая волна воя.

— Лучники! Три залпа! Бей! — рявкнул Берослав, увидев, что сирийские наемники уже готовы включится, заняв позиции и построившись.

Секунд через пять в германцев на броде улетела первая порция стрел. А потом и вторая с третьей. Натворившие дел среди неприятеля, натурально охваченного паникой.

И гёты побежали.

Потери вроде бы и небольшие — едва ли пару процентов выбили. А все одно — поплыли. Отчего даже Берослав удивился. Он-то думал, что придется драться куда серьезнее.

А тут…

В конце концов, можно ли требовать больше от вчерашних общинников, идущих, по слухам, на самого верховного жреца бога войны? А конунги разболтали. Не сумели сдержать язык за зубами. Да, попробовали высмеять. Однако общинники услышали то, что хотели, ну и отреагировали соответствующе…

— Распорядись готовить завтрак, — вяло зевнув, произнес Берослав и пошел с «мостика» вниз.

— А как же гёты? — удивился Маркус.

— Они несколько часов эту толпу будут приводить в чувства. А то и до вечера. Нам что, голодными ждать, пока они разродятся?

С этими словами князь вернулся в свою палатку.

И нервно выдохнул.

Играть невозмутимого человека было сложно. ОЧЕНЬ. У самого и уши горели, и сердце бешено колотилось. А выглядеть требовалось так, словно тебя больше тревожит прыщик на жопе, чем неприятель.

Лег.

И попробовал успокоиться.

Вдесятеро большая армия — это аргумент. Тем более что Гатас со своим отрядом конницы ушел в степь по приказу князя. С тем, чтобы имелась возможность удара в тыл. Мало ли эти германцы прорвутся и возьмут лагерь в осаду? Но кто знает, как этот роксолан себя поведет? Веры ему не было от слова совсем. Не заслужил пока…

Полежать князю не дали. Не прошло и пяти минут, как постучавшись, вошел его отец — Путята.

— Решил доспать?

— А что еще делать? — несколько вяло переспросил Берослав, старательно играя равнодушие.

— Корабли готовы.

— Только сейчас? — удивился князь.

— Да. К сожалению, быстрее не получается.

Берослав встал с лежанки и тихо покачал головой:

— Долго.

— Очень долго. Понимаю. Но быстрее никак.

— Сколько времени с тревоги прошло?

— Немало. Больше склянки.

— Может ребятам спать на кораблях?

— Там же очень тесно. В них ведь людей вон сколько набилось. Всем лечь негде разом.

Берослав медленно прошелся по палатке.

Молча.

Ситуация ему не нравилась. Корабли стояли слишком уязвимыми. Но тут — у укрепленного лагеря имелся хоть какой-то шанс. Впрочем, ауксилию, как экипажи он не трогал и не привлекал к тренировкам и работам по укреплению лагеря. Просто в силу того, что они не были отданы под его подчинение, оставаясь сами по себе. Более того — отец по римским законам ему мог приказывать, что создавало тонкие и острые моменты. Отчего князь и не обострял, дабы не плодить ненужные юридические курьезы…

— Если германцы ночью перейдут брод и нападут на корабли… — нарушил тишину отец.

— То, что? Много они разом не проведут? Речная гладь хорошо просматривается.

— А брод, что ниже по течению?

Сын нахмурился.

— Они ведь могут перейти там и ночью обойти лагерь со стороны степи, не привлекая внимание.

— Эти люди — смертники.