— Пути Господни неисповедимы, — пробормотал приор. — Я полагаю, нам с вами есть о чем поговорить, eccellenza. Зайдите ко мне на днях. И пусть Господь просветит вас.

— Минуточку. Вы понимаете, что я не могу отдать тело монастырю.

— Я понимаю… человеческое правосудие — ничто перед божественной справедливостью, но вы должны исполнить свой долг. Полагаю, вы подозреваете насильственную смерть.

— Это больше, чем подозрение. Но без заключения врача я не могу сказать уверенно.

— Вы знаете, что Церковь против вскрытий, поэтому и не называете при мне этого слова. Но не волнуйтесь. Кто я, чтобы мешать Повелителю ночи! Прощайте, eccellenza. — Приор перекрестил тело и удалился.

Помощники магистрата выдохнули — конфликта не случилось! И начали свою работу. Одни опрашивали посетителей и должны были отобрать всех, кто сидел близко к несчастному падре. Другие искали в кухне все, что могло сойти за яд.

Хозяин таверны метался вдоль котлов и заламывал руки:

— Вы же не думаете, я могу иметь отношение к отравлению? Разве я мог бы убить клиента прямо посреди своего заведения? Все мои работники приехали их деревни. Что они могут знать о ядах?

Магистрат не сомневался, что трактирщик не причем. Без сомнения он бы добыл у аптекарей медленно действующий яд, а не травил падре у всех на глазах. Во всяком случае тщательный обыск не дал результатов. Ничего подозрительного не нашли.

⠀ — Это определенно яд. — Важно изрек приглашенный хирург. Завтра я проведу вскрытие.

— Яд мог быть в шоколаде?

⠀ Хирург показал мешочек:

— Я собрал осколки с пола. Если яд был в чашке, мы это сразу установим. Спасибо алхимикам, такие опыты давно уже стали обычной рутиной.

⠀ Трое посетителей, ближе всего сидевших к падре, не сказали ничего интересного. Все они заметили странную молодую женщину, которая уронила чашку священника и предложила ему свою. Когда инцидент был исчерпан, они отвернулись и никто не заметил куда делась женщина.

⠀ — У вас не сложилось впечатления, что они были знакомы?

— Наоборот. Было похоже, что раньше они не встречались.

⠀ — Я заметил эту девушку с того момента, как вошел, — сказал пожилой посетитель. Она сидела вон там. Было в ней что-то… неестественное.

⠀ — В каком смысле?

— Она странно себя вела. Я подумал, она ждет кого-то. Долго сидела, помешивала шоколад, но не пила его. И потом… черные волосы, черная шляпа… ее лицо было скрыто, словно специально. Она могла просто надеть маску, но оделась именно так. Там, где было видно лицо, я заметил толстый слой грима. Я даже подумал, что… что это молодой человек, переодетый в женщину.

⠀ — Ваше превосходительство! — Помощник протягивал что-то на ладони. — Смотрите, он завалился в щель в полу, я чудом заметил!

⠀ Точно такой же медальон, что нашли у тела монахини.

— Завтра я попрошу аудиенции у дожа. Второе убийство священнослужителя за несколько дней. И теперь появилась связь — медальон. Обыщите мост и все вокруг на месте убийства Альвизе Дзанина. Конечно, такая вещь долго не пролежит, ее давно уже прибрали прохожие, но вдруг вам повезет! Связь с монахиней у Альвизе тоже есть — инициалы на шляпе, и кухарка узнала головной убор своего господина. Но прежде, чем извещать Совет Десяти я хочу переговорить с дожем.

⠀ — Странные символы на этом медальоне…

— Я показал медальон монахини сведущим людям. Эти символы не являются ни масонскими, ни современными, ни египетскими. Они вообще ничего не означают. И это сказали мне люди, которые являются лучшими специалистами по символике.

***

Франческо Контарини, или Контарин на венецианском диалекте, девяносто пятый дож Венеции, просматривал документы, когда ему объявили о прибытии Повелителя ночи.