В том ярком свете, что отбрасывали глазницы черепа, очертания незнакомца не сразу удалось разглядеть. Руки и ноги показались Джастину непомерно длинными и тонкими, как у скелета. На голове красовался высокий цилиндр с белым черепом и костями крест- накрест, а из-за ленты над полями торчало лиловое перо. На худых плечах плотно сидел лиловый же фрак, а на длинных тонких ногах под облегающими чёрными брюками блеснули лакированные белоснежные туфли. В руках незнакомец держал трость с круглым лиловым набалдашником.

Джастин в ужасе уставился на длинную тёмную фигуру. Сердце его заколотилось, вторя пульсирующему свету из глазниц черепушки. Взгляд незнакомца хищно впился в ожерелье. Джастин поскорей нацепил его обратно на шею и сунул под рубаху. От черепа исходил жар, который обжигал кожу под рубашкой и заставлял Джастина ещё больше потеть. Глазницы светились ярче, чем когда-либо.

Джастин с трудом сглотнул.

– Вы... кто? – спросил он.

5

«Рад встрече»

– Приветствую, рад встрече! – произнёс в нос незнакомец и снял шляпу. – Меня зовут доктор Фасилье.

Он широко улыбнулся, открывая ровный ряд зубов, но улыбка блеснула, словно оскал. Джастин уставился на кулон у него на шее – два белых клыка. Похоже, чем больше Джастин глядел на незнакомца, тем быстрее струился холодный пот по спине.

– Молодой человек, в чём дело? – обратился к нему доктор Фасилье. – Вы что, язык проглотили?

Конечно, невежливо было стоять и молчать. Однако и заговаривать с незнакомцами, в особенности встреченными в тёмных переулках, попадало под родительский запрет номер один. К тому же конкретно этот незнакомец внушал ему просто дикий ужас – иначе и не скажешь. Внутри у Джастина всё сжалось, а волосы на затылке встали дыбом. Не говоря уж о том, что череп на цепочке продолжал гореть красным светом, даже из- под рубашки, словно грозно предостерегал. Кроме того, что это выглядело жутко, он ещё и порядком нагрелся – чуть не жёг кожу на груди.

Джастин попятился. Внезапно ему захотелось провалиться под землю. Глаза незнакомца сузились, и он впился взглядом в Джастина.

– Как, уже уходите, молодой человек? – осведомился доктор Фасилье, нахмурившись. – Не стоит пугаться. Я намерен только побеседовать. Будь я азартен – а я, признаюсь, не люблю полагаться на волю случая, – то держал бы пари, что передо мной персона, достойная всеобщего уважения.

– Уважения? Это кто, я, что ли? – удивлённо пролепетал Джастин. Никто никогда не называл его «достойным уважения». Череп по-прежнему мигал красным, но Джастин уже не обращал на него внимания.

– М-да, так сказать, персона грата, – гоготнул лиловый доктор и протянул тонкую руку. – Джастин, верно?

– Погодите, откуда вы знаете моё имя? – разинув рот, обронил Джастин.

– Я много чего знаю, – уклончиво ответил доктор Фасилье и, сложив руки на стеклянном набалдашнике, добавил: – Ко всему прочему, мне, например, известно, что у тебя находится одна моя вещица. Амулет, если быть точным. И я бы хотел его вернуть.

– Ам-мулет? – заикаясь, пробормотал Джастин. – Какой амулет?

– Не будем тратить время, молодой человек, – отрезал таинственный субъект. Он выпростал руку с тонкими костлявыми пальцами, и пальцы потянулись к шее Джастина. – Амулет вашей бабули, мистер Джастин...

– Постойте-ка, откуда вы знаете про мою бабулю? – остановил его парень. Он схватился за амулет прямо сквозь рубашку – тот загорелся ещё ярче и жарил нестерпимо.

– Да вы что, не слышали? Я же говорю, я много чего знаю, – нетерпеливо повторил доктор Фасилье.

– Но она его мне оставила, – запротестовал Джастин.