Ксюша рявкнула так, будто он был глухим.

   - В озере набирай, - махнул он рукой. - Оттуда даже пить можно, вода всегда чистая.

   Ксения с сомнением посмотрела на Рейбэка, но ничего не сказала.

   Он уселся на веранде, с книгой. Потягивал холодный чай, изредка отвлекаясь на короткий сон и, незаметно даже для самого себя, наблюдал за Ксю. А та суетилась у озера, раскладывая и устанавливая какое-то оборудование.

   Рейбэк задумался о том, почему все-таки он пустил ее в свой дом. Нет, ему, конечно, было очень интересно: теория у девчонки недурная, посмотрит он, как реализуется. Но...позволить дочери Анны жить с ним под одной крышей? Да что там дочери: позволить молоденькой и безумно красивой девице мелькать у него перед глазами и запретить себе даже думать о ней в этом контексте? Тогда, когда непрошенные мысли сами лезут в голову, а картинки - одна краше другой - не желают покидать сознание. Что будет, когда узнает Анна, страшно подумать. Ксения, наверное, перепугается, узнав о его прошлых "подвигах". Ему почему-то не понравилась мысль, что он увидит в ее темных глазках страх.

   Три дня и она уедет. Ему развлечение, ей - тема для практики. Стоп! Тема для практики?

   Он выскочил из веранды и направился к девушке.

   - А ну-ка, юная леди, объяснитесь! - потребовал он.

   Ксюша смерила его взглядом, примерно означающим "чего тебе надо, убогий?".

   - Ты сказала, что это тема для исследования, так?

   Девушка кивнула, все еще не понимая, куда он клонит.

   - То есть, ты будешь исследовать тут меня, мою...среду обитания и потом расскажешь обо всем этом в отчете, я верно понял?

   - Да, - кивнула Ксю. - И я надеюсь, вы напишете письмо для моего руководителя. А то миледи Риорская очень просила меня найти хотя бы один авторитетный источник. Думаю, Высший сойдет за такой источник.

   - Нет! - отрезал Рейбэк. - Даже не смей думать об этом! Никаких писем я подписывать не буду. И чтоб никаких упоминаний обо мне, тебе ясно?

   - Но,- Ксюша обиженно заморгала, - это не честно...

   - В таком случае можешь выметаться.

   Глаза девушки наполнились слезами.

   - Да что в этом такого-то? - спросила она.

   - Я сказал, что не хочу, чтобы обо мне знал хоть кто-нибудь. И уж тем более миледи Риорская.

   - А мне-то что делать? - возмутилась Ксения. - Вы же разрешили!

   - Вообще-то, ты мне навязалась, дорогуша. Так что забудь и думать о том, чтоб меня хоть как-то упомянуть в отчете. Не то я сумею заставить тебя замолчать.

   Развернулся и ушел, разозлившись сам на себя. Не стоило, наверное, так с девочкой разговаривать: он увидел, как она села на землю и расплакалась. Важна, видать, для нее эта работа была. Но и себе гадость он делать не будет. Впрочем...может, так и нужно из тени выйти? Рано или поздно мир поймет, что в нем снова есть Высший, от этого никуда не деться. Но что же начнется...кто-то обрадуется, начнет храмы строить. А кто-то припомнит все, сделанное им. И Анна в первых рядах будет, и дочь притащит, куколку эту невинную. А кто-то, небось, припомнит и Весту Волверин, бывшую ранее Эллой Сантиори, Верхний, который уже не существовал и вряд ли появится вновь, сына его маленького, которого он лично хоронил на виду у всех. Он такое сможет вынести? То есть, вынести-то сможет, он ж бессмертный, но что станет с миром, в котором правит такое чудовище? Снова наблюдать апокалипсис и думать, как спасти оставшиеся клочки его семьи?

   А может, стоит разрешить девчонке упомянуть его под вымышленным именем? И никогда не показываться людям, как Меридия, запереться в своем мирке, залечить раны и жить, лишь наслаждаясь тем, что сам может создать.