* * *

Она открыла глаза и обнаружила, что видит перед собою бородатого мужчину лет пятидесяти. Эви тотчас узнала в нем одного из персонажей видеоролика, заснятого Димитрием при помощи полевого бинокля. Это был ученый кабинетного типа, профессор Фитцджеральд, ксенобиолог.

– С вами все в порядке? – поинтересовался он.

Эви тот час ухватила его за лацканы пиджака. Быстрота движения дала ей понять, что действие наркотика практически закончилось.

– В порядке? – набросилась она на него. – А как по‑твоему? После того как ты, Фрей и все остальные сделали из меня идиотку? – Эви бесцеремонно оттолкнула профессора и присела.

На этот раз обошлось без головокружения. Она встала, огляделась по сторонам. Фитцджеральд попятился к обычной плоской стене подземелья. Обе койки‑скамьи стояли одна напротив другой, а свет исходил из вмонтированных в потолок люминесцентных ламп. Где‑то вдалеке на низкой ноте гудел кондиционер, а из вентиляционных решеток под потолком поступал прохладный воздух.

Эви стояла посередине столь заурядного помещения, что на мгновенье ей показалось, будто путешествие по среде обитания пришельцев было не более чем галлюцинацией. Но нет… Эви до сих пор различала слабый запах серы и сжигаемого метана, который проникал в комнату, несмотря на мощный кондиционер.

И если у Эви и остались на сей счет какие‑то сомнения, тот факт, что помещение располагало одним единственным входом – а именно, круглым отверстием между койками – свидетельствовал, что увиденное ею не плод больного воображения. Возможно, наркотик слегка искажал истинные размеры, но те залы, что Эви довелось увидеть в среде обитания пришельцев, занимали никак не меньше нескольких акров.

Фитцджеральд с опаской попробовал сделать шаг вперед.

– Мисс Ишем?

– Что? – Эви шагнула ему навстречу, ощущая в крови по меньшей мере трехдневную норму адреналина. – Что, во имя всего святого, что еще вы можете мне сказать?

Фитцджеральд запнулся:

– Но…

– Неужели вы пытаетесь мне поведать, что сожалеете о случившемся? Что ваша гоп‑компания в действительности не желала держать меня в неведении. Что вам не хотелось делать из меня предательницу! – здоровой рукой Эви оттолкнула от себя профессора. – Или же вы желаете принести извинения, что именно вы выдали весь ваш заговор с потрохами этим вонючим пришельцам. Согласитесь, ведь это же ваших рук дело. А Габриэль? Какие чувства вы испытываете по тому поводу, что он пытался отправить меня к праотцам?

– Он мертв, – хрипло прошептал Фитцджеральд.

– Что? – и тут до Эви дошло, что правой рукой она сжимает профессорское горло.

Господи, да так не трудно и прикончить беднягу. Эви попятилась и, стараясь успокоиться, начала делать дыхательные упражнения.

– Все до одного, – прохрипел Фитцджеральд. – Габриель, Дэвидсон, Фрей, Хофштадтер пытались свалить свою вину на вас.

Эви задумалась над тем, что за это время случилось с ней.

– А при каких обстоятельствах погибли Дэвидсон и Габриэль?

– Их машина потерпела аварию в юго‑восточном секторе Манхеттена.

«Ага, значит это был аэрокар, – подумала Эви, – тот самый, что загнал ее в Гринвич‑Виллидж».

– Вы уж простите, что я набросилась на вас.

Он покачал головой:

– Это вы убили Фрея?

– Нет! – Эви до сих пор ощущала запах крови Фрея, ощущала охватившую ее после того панику, когда впервые до нее стали доходить истинные масштабы происшедшего.