Затаив дыхание, Эви ждала, когда доска скрипнет снова. Дождалась. Вложив все свои силы в одно движение, резко распрямила правую руку с зажатой в ней дубинкой.

Округлый конец пробил перекрытие. Половая доска издала негромкий треск. Руку Эви – от плеча до кончиков пальцев – пронзила нестерпимая боль. Дубинка разорвала в клочья ковровую дорожку и двинулась дальше вверх. На какие‑то мучительные полсекунды Эви испугалась, что неправильно рассчитала момент и поэтому упустила возможность нейтрализовать объект. Дубинка наткнулась на что‑то. Раздался хорошо знакомый треск электрического разряда. Эви учуяла слабый запах гари и обуглившейся ткани. Над ее головой раздался глухой стук, словно кто‑то упал на пол. И снова на Эви посыпалась штукатурка.

Сначала она решила подождать немного. Ей хотелось убедиться, что поблизости нет других легавых. Однако, времени у нее было в обрез, и Эви проломила в полу еще две доски. Те скрипнули слишком громко, и Эви осталась недовольна. Она кое‑как пролезла в образовавшуюся в полу и ковре дыру, снова больно задев поврежденное плечо. От боли она до крови прикусила губу. Оглянувшись по сторонам, Эви обнаружила, что находится в тускло освещенном коридоре. Распластавшись на дешевом сером ковровом покрытии перед ней лежал полицейский в полном боевом снаряжении – бронежилете, противогазе и тяжелых ботинках. Удар дубинки пришелся во внутреннюю часть бедра. В этом месте образовалась круглая обугленная метка, а вокруг нее – полурасплавленная ткань брюк.

Полицейский слегка пошевелился, и Эви поторопилась извлечь из рюкзака шприц. Этот шприц представлял собой универсальную модель, позволявшую под большим давлением делать инъекции прямо через ткань. Эви это было только на руку. У нее не было времени, чтобы закатывать на легавом рукав. Кстати, тот уже пробовал сесть, поэтому Эви, недолго раздумывая, прижала шприц к прожженной отметине, и отправила копа и дальше витать в заоблачных высях. Никакого шума. Никакой погони. Неужели и впрямь никого? Заткнись, Абдель. Главное, что все сработало.

Полицейский оказался женщиной, коротко остриженной, восточного типа. Что еще лучше, она была того же роста и телосложения, что и Эви. Времени на переодевание почти не оставалось, но Эви успела натянуть поверх своего наряда брюки и бронежилет. А если прибавить сюда еще противогаз, на расстоянии ее никто не узнает. Она надеялась, что всего этого окажется достаточно. Эви облачилась в жилет и брюки, радуясь нежданной удаче. Правда, ей бросились в глаза огромные оранжевые буквы «ФБР», украшавшие спину бронежилета. Те легавые, что находились внизу, все еще дожидались появления федеральных агентов. Интересно, каким ветром занесло сюда этого типа? И что, черт возьми, он делал здесь наверху, один‑одинешенек и без всякой подстраховки? В душе Эви шевельнулось дурное предчувствие. Агент оказался женщиной восточной наружности и примерно одного с ней роста…

Эви подняла одно из сомкнутых век. У женщины на глазах были линзы, и одна из них чуть съехала в сторону. Под коричневой контактной линзой оказалась темно‑синяя радужная оболочка и хорошо знакомые Эви зеленоватые белки, способные отражать свет. Было видно, что зрачок представляет собой щель, даже если полностью раскрыт. Эви с самого начала было известно, что иорданцы использовали в своих лабораториях довоенную японскую технологию. Тем не менее она никак не ожидала встретить одну из своих восточных сестер. Представители ее вида были сработаны на основе общего биоматериала, и поэтому женщина‑агент вполне могла приходиться ей кровной родственницей. Это было столь же очевидно, как и тот факт, что она пожаловала сюда специально для того, чтобы захватить ее, Эви. Эви не могла с уверенностью сказать, из чьей компании эта женщина – наблюдателя или снайпера, но, собственно говоря, какая ей разница. Эви подняла ее служебное удостоверение, гласившее: «А.