Темнота обеспечивала ей некоторое преимущество, однако в планы Эви не входило задерживаться здесь надолго. Ей следовало скорее уносить отсюда ноги. Внизу, под балконом, разразился настоящий хаос. На экране пакистанский волкодав извергал семя прямо на зрителей, в чем ему услужливо помогали языками все та же бабища и вторая партнерша, лисица. Однако зрители уже не обращали на это действо ни малейшего внимания. Кажется, до них наконец‑то дошло, что порнотеатрик со всех сторон окружен полицией. В темноте в сторону выхода из зала выбирались две человеческие фигуры. Тип, сидевший перед Эви, безуспешно пытался натянуть брюки. Рядом с ним с пола поднялась лисица‑моро, как две капли похожая на рыжую потаскушку, которая в данный момент на экране слизывала сперму со шкуры волкодава. К пожарному выходу вдоль прохода устремились какие‑то две девицы. Самой спокойной казалась одна лишь лисица. Ее костюм выдавал в ней уличную шлюху. Эви стало ясно, что эта особа уже не раз попадала в облаву. Совершенно неожиданно раздался звук выстрела. Какой дурак, интересно, вздумал открыть тут стрельбу? Теперь легавые в два счета обложат театрик со всех сторон – их прыти позавидуют даже мохнатые старлетки на экране. Через громкоговоритель, словно в ответ на ее мысли, раздалась команда: «Огонь!»

Эви услышала, как где‑то в вестибюле, а также у нее над головой звякнуло, разбившись, стекло. Внизу в зал вбежал «кожаный» гомик, которого Эви до этого видела в вестибюле. Гомик размахивал пистолетом, матово‑черной десятимиллиметровой «Валькирией». По выражению лица этого типа, Эви догадалась, что «голубой» наверняка был постоянным клиентом черного «крыса», что встретился ей в мужском туалете. Гомик во все горло орал:

– Фашистские свиньи! Только попробуйте, суньтесь сюда – кишка у вас тонка! – И снова принялся палить из своей «пушки», на этот раз по экрану.

А в это время пакистанский волкодав демонстрировал самый мощный оргазм за всю историю кинематографа. На какое‑то мгновение изображение стало расплывчатым, перевернулось вверх ногами и снова вернулось на место, а затем замигало вокруг пулевого отверстия. Из экрана ударила электрическая дуга, попав в одно из кресел переднего ряда. Цвета разделились, а сам экран взорвался.

Эви слишком поздно бросилась на пол, и ей в плечо впился осколок разбитого зеркала. Она медленно поднялась на ноги, полная решимости пристрелить этого психа с «Валькирией». К сожалению, «кожаный» уже успел смыться из зала. До Эви доносились его выкрики – откуда‑то из дальних закоулков здания. Гомик по‑прежнему грозился разнести в клочья любого из легавых, кто осмелится подойти к нему ближе чем на три метра.

Великолепно. Экран оставался потухшим.

Эви понадобилась лишь пара секунд, чтобы привыкнуть к темноте. К этому моменту лисица уже мчалась со всех ног прочь от дымящейся стены, где только что находился экран, а ее дружок, запутавшись в штанах, никак не мог подняться на ноги. Остальные посетители уже успели выскочить из зала. Из громкоговорителя снова послышалось: «Огонь!»

До Эви снова донесся звон разбитого стекла. Постепенно она различила знакомый запах слезоточивого газа – он щекотал ей ноздри и щипал глаза. Вдобавок ко всему Эви ощутила в левом плече странное тепло. Обернувшись, она увидела, что там застрял, впившись в кожу куртки, серебристый металлический осколок размером с палец. Стиснув зубы, Эви рывком выдернула его из плеча.

Слезоточивый газ проникал во все щели.