– Ты сказала, что у тебя был отец.

– Полковник Хаим Абдель. Он был главным в заведении.

– А что стало с остальными?

Эви пожала плечами.

– Разразилась война. И мы ее проиграли.

– Но это было уже давно. Сколько тогда тебе было лет?

– Шестнадцать, когда на Тель‑Авив сбросили атомную бомбу.,

Диана задумалась, но спустя некоторое время заговорила снова:

– А мне казалось, что я еще не скоро услышу подобные истории.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Еще в сороковые годы я помогала десяткам моро перебраться в Штаты. Особенно после беспорядков, когда все границы были на замке.

Неужели она и впрямь это слышит? Ведь в течение многих лет, с тех пор как она попала в страну и почти насильно была завербована Агентством, ее работа заключалась именно в том, чтобы вылавливать людей, вроде Дианы. А теперь она оказалась с ней в одной постели.

– Когда ты приехала в Штаты? – поинтересовалась Диана.

– В сорок пятом.

– А как тебе это удалось? Иммиграционная служба до сих пор слышать не желает об искусственно созданных людях.

Эви подумала о круглолицем чиновнике из Госдепартамента, проводившем с ней собеседование. Он сказал, что въезд франкам в страну заказан. Именно тогда Эви впервые услышала это словцо. Однако, если она даст согласие работать на правительство, он, пожалуй, похлопочет за нее.

– Мне пришлось пойти на кое‑какие уступки, – сказала Эви.

– Могу себе представить.

Эви ощутила себя лгуньей. Ей следовало бы рассказать Диане все как на духу, но внезапно Эви стало страшно потерять свою новую подругу. Как, собственно, она могла сказать этой женщине, что провела двенадцать лет на правительственной службе?

А еще она ощущала смертельную усталость. Эви вздохнула:

– И все‑таки мне нужно докончить мой сон, который ты прервала.

– Ясно, – Диана поднялась на ноги, подхватив с пола пижаму. – Спокойной ночи… то есть утра.

И она направилась к лесенке, ведущей на антресоли. Эви прокашлялась.

Диана обернулась:

– В чем дело?

Эви приподнялась, держа в здоровой руке кимоно.

– После таких трудов я остаюсь спать на софе.

* * *

Эви проснулась в полдень первого января. Осторожно выскользнула из постели, стараясь не разбудить Диану, и прошла в кухню.

Подогрев остатки вчерашнего ужина, она достала из рюкзака библиотечную инфокарту и засунула ее в считывающее устройство видеофона. Через секунду прибор уже был готов к работе. Эви пошарила вокруг и нашла пульт. Ночью каким‑то образом он залетел под софу.

На экране появилась коммерческая телепрограмма – футбольная лига четвероногих. Игра была прервана из‑за травмы одного из участников. Эви краем уха услышала, что назначен двадцатиметровый пенальти за незаконное применение когтей.

Эви нашла на пульте кнопку базы данных и вывела на экран информацию с карты.

Футбольный матч сменился на экране эмблемой нью‑йоркской Публичной библиотеки.

– Япония, – сказала Эви себе под нос, досадуя, что на пульте Дианы отсутствуют многие сложные функции.

Она провела у экрана несколько часов, анализируя хорошо известные ей факты: политические убийства, ответственность за которые брал на себя Фронт Национального Освобождения, каким‑то образом были связаны с Палатой Науки и Техники. Обычно ФНО наносил удары по твердолобым политикам, но некоторые из его жертв были из числа мягкотелых либералов.