* * *

Проснулась от своего собственного крика, в поту. Волосы неприятно липли ко лбу и шее.

— Отоми! — нет, не крик, почти стон, и голос до боли родной самого невозможного мужчины. Меня бережно притянули к горячему телу и аккуратно умостили голову на широком плече. — Девочка моя…

— Лорс… — хотелось завопить, а еще лучше завизжать от ужаса, но вышел невнятный сип. — Самка, она…

Я прижималась к нему, ища защиты, но ужас и не думал отступать.

— Тише, отоми… Тише… Ее больше нет. Она мертва и никогда не вернется. Не плачь! — нашептывал таори куда-то в макушку и успокаивающе поглаживал по руке.

А кто здесь плачет? Я? Дотронулась до щеки. И, правда, влажная. Лизнула пальцы — соленые!

— Лорс… — на этот раз почти всхлип, я действительно реву, рваное дыхание не дает высказаться.

— Я с тобой, моя отоми. Всегда. Каждую секунду моей жизни. — Он говорит, а у меня на коже мурашки выступают.

Наверное, это та самая минутка, которую подсознательно ждет каждая женщина, мечтая услышать от любимого что-то очень похожее. Да, и про любовь, разумеется, тоже. Но чувствовать надежность, опору, защиту, свою необходимость и нужность, в конце концов, это дорогого стоит. И я не хочу от него ничего скрывать, больше никаких тайн, загадок и недоговорок.

— Лорс, я была ею…

— Кем, малышка? Ты упала бы в доме Ортего после гибели скалата, не успей я тебя подхватить. И почти двое суток не приходила в себя. Даже Саттами Наран не смог тебя разбудить.

Почти двое суток? Обалдеть можно. А мне казалось, что сон был совсем недолгий. Хотя, если призадуматься, то за двое суток своей жизни я прожила целую, очень долгую и одинокую жизнь королевы без роя. Брррр! Не мне спорить с мирозданьем, но, я считаю, что скалаты не просто паразиты, а паразиты в квадрате. Нет, в кубе! Или даже в миллионной степени. Даже вампиры из земных ужастиков в чем-то полезны. Они забирают кровь жертвы, но дают им жизнь после смерти. Эти же… До сих пор меня потряхивало от тех картин, что я успела увидеть во сне.

— Перед смертью, скалат передала мне свою память. Это она виновата в том, что твоя мама так и не полюбила отца. Это она виновата в смерти твоего брата. Это она подослала Оцери, чтобы следить за тобой, а девушек, которые мешали, самка выпивала… — Я судорожно вздохнула, гулко сглатывая и собираясь с мыслями. — Можно мне воды?

Лорс что-то нажал на гейре, лежащем рядом с его подушкой. Через секунду вошел нао и поставил на низкий столик поднос, на котором стоял графин с уже ставшим привычным зеленоватым соком и два пузатых стакана.

— Налей! — приказал таори, не желая меня беспокоить.

Хотя, ему все равно пришлось это сделать, потому что руки дрожали, и сок никак не хотел попадать в рот. Лорс сел сам, опершись об изголовье кровати, а потом усадил меня, прижав спиной к своей груди. И напоил, и стаканчик поддержал.

— Лучше?

— Да-а, так лучше, — ответила я.

Разговор предстоял непростой. По сути, нужно рассказать весь сон, чтобы прояснить всю картину. И я рассказывала и рассказывала. Тем более, Лорс оказался замечательным слушателем, не перебивал и внимал каждому слову.

— А потом она умерла, а я проснулась… — Выдохнула и обернулась к таори. — Теперь ты понимаешь, что это чудовище искалечило вашу планету?

— Нашу! — поправил Лорс.